Три мести Киоре
Шрифт:
Ниира неловко подобрала край платья, свисавший на порожек автомобиля — ни дать, ни взять карета без лошадей! Пассажиры ехали на мягком сиденье, обитом красным бархатом, позади лежала сложенная крыша, терпко пахшая кожей, впереди высилась спинка водительского кресла, разумеется, лишенная обивки, и небольшой руль на длинной палке. Большие колеса с тонкими спицами от взгляда скрывали затейливо изогнутые золотые полосы, а фары, напоминавшие далеко посаженные жабьи глаза, блестели, заботливо отполированные. Что-то сделавший с задним колесом водитель занял свое место.
— Ниира, если будет слишком сильно трясти, говори, — прервала свой монолог Афранья. — Что поделать, эти
— Трудно что-то предполагать.
Ниира впервые ехала в автомобиле. Зарычав, он дернулся, но потом плавно, хоть и медленно, покатился по улице. Вместо привычного цокота копыт железный монстр чихал и кашлял, изредка содрогаясь, но в остальном был вполне удобен.
— Говорила я батюшке, чтобы поставил новый двигатель, сейчас есть работающие на эстере, а не проклятом газе! Они и тише, и скорость большую дают!
— Удивляюсь я, Афранья, откуда у тебя этот интерес к технике…
— Не музыкой единой…Ты только подумай!
И она мечтательно заговорила о том, что сейчас интересовало ее больше всего — о дирижаблях. Воздушные шары она видела, даже летала на них; наблюдала за стартами первых, мягких, дирижаблей, которые больше походили на вытянутые воздушные шары. Теперь же свету представляли первый жесткий дирижабль, имевший внутри каркас! Научное общество обещало построить несколько подобных, чтобы они летали между важнейшими городами империи.
— Но ведь есть железные дороги, — заметила Ниира.
— Их проложили между пятью городами недалеко от Тоноля. Правительство говорит, что на данный момент слишком дорого опутать ими всю империю и построить достаточное количество паровозов. Как мне кажется, будущее за воздушным сообщением! Тем более причальная мачта для дирижаблей есть в Тоноле, а перед этим подобную построили на юге в Ондаро!
Тоноль закончился, и ровная дорога мостовых сменилась грунтовкой. Столица как будто оборвалась: вот были дома, низкие, невзрачно-серые или коричневые, а вот уже небольшой, чахлый лесок и поля, простиравшиеся до самого серого неба, сливавшиеся с ним. Под самыми облаками кружили черные птицы, их стая то опускалась, то поднималась, то замирала зловещей фигурой и осыпалась бумажными обрывками.
— Смотри, смотри, Ниира! Удивительно! Невероятно!
Одобрительно цыкнул водитель, а Ниира пораженно замерла. Далеко-далеко в поле виднелась тонкая, как игла, постройка, в которую носом упирался черный эллипс гигантского дирижабля.
— Если видно отсюда… Какого же всё это размера? — пробормотала баронета, а Афранья продолжала сверкать от восторга.
— Ниира, хочешь прокатиться на нём? — тоном искусительницы спросила подруга.
— О, я бы не отказалась!
— Великолепно! Я как раз купила два билета на первую поездку! — засверкала глазами абсолютно счастливая девушка, доставая из сумочки две крохотные бумажки, заполненные от руки.
— Но…
— Ничего не слышу! Ты полетишь со мной!
Теперь на чудо мысли и прогресса Ниира покосилась с легким страхом, ведь там, в небе, она ничего не сможет сделать, ей придется положиться на какие-то двигатели, какую-то тягу, незнакомых людей, составлявших команду дирижабля…
— Не бойся, этот дирижабль построили в Ондаро, там производили ткань для него и пропитывали соком какого-то местного растения. Раз уж он долетел сюда, значит, за несколько часов полета ничего не случится!
Чем ближе они оказывались к дирижаблю, тем сильнее Ниира робела. Причальная мачта — огромная конструкция из металла с площадкой, оказалась высотой с новый столичный Догир, и —
подумать только! — в ее вершину самым кончиком носа упиралась махина огромнейшего творения людей. Как только держался? Дирижабль отливал иссиня-черным, а две «люльки», как окрестила прикрепленные к его брюху кабины Ниира, казались крохотными колыбелями, хоть, несомненно, такими не являлись. Во рту пересохло, и ее крепко взяла за руку Афранья.Люди толпились в отдалении от мачты и, подняв головы, рассматривали чудо. На площадке самой мачты также творилась какая-то суета: передавались канаты, кто-то спускался и поднимался по длинной-предлинной лестнице с несколькими площадками, где можно было отдохнуть. Водитель помог Ниире выбраться из автомобиля, и она тут же оказалась в плену подруги.
— Подожди! А там что? — указала баронета в сторону какого-то неприметного агрегата в поле, вокруг которого также ходили люди.
— А, это планёр испытывать привезли. Не обращай внимания, он даже не взлетит, — отмахнулась подруга, потащила ее к мачте. — По крайней мере так сказал один мой друг из научного общества.
— Только не лестница! — простонала баронета, с ужасом понимая, что такой подъем она одолеет, только если умрет.
Афранья фыркнула и повела ее вдоль основания мачты. Металлические балки переплетались, образуя жесткую стойку. Ударял в бока дирижабля ветер, и он со скрипом поворачивал вслед за собой вокруг оси площадку наверху. Афранья привела Нииру к лифту, где ждали очереди на подъем ее знакомые — пара графских отпрысков, несколько ученых, отличавшихся наличием очков и поношенной одеждой, еще две семьи с детьми. Поздоровавшись со знакомыми, Афранья успела переговорить со всеми, когда спустился лифт — дочери виконта уступили очередь. Кабина с хлопком закрылась и рывком устремилась в небеса — Ниира только испуганно сглотнула. Стоило представить, что трос мог оборваться, что ветер мог дернуть кабину, как становилось так тошно, что хотелось обратно на землю.
Стоило лифту замереть, а двери — открыться, как Ниира выбежала на площадку… И пожалела. Завывавший ветер чуть не сбил с ее головы шляпку, мимо носились рабочие, то проверявшие трап, то метавшиеся еще по каким-то неведомым девушкам нуждам. А когда, повинуясь ветру и дирижаблю, площадка со скрипом повернулась, совсем чуть-чуть…
— Ниира! Если ты сама не сбросишься, то с тобой ничего не случится! — шепотом одернула ее Афранья. — Пойдем.
И она повела ее в сторону дирижабля, в чьем носу находился трап, зафиксированный на площадке, через который предлагалось войти внутрь махины.
— Прошу вас, — сказал капитан экипажа, забравший у Афраньи билеты.
У него не было ни мундира, ни отличительных знаков. Как и весь экипаж, он носил кожаные куртку и штаны, темный свитер и искристо-белый шарф вокруг шеи. Пожалуй, единственным опознавательным знаком у него была лежавшая на сгибе локтя коричневая фуражка с небольшим козырьком, в то время как остальные таскали тканевые шлемы.
Трап оказался крепким, но Ниира это поняла, только невероятно быстро оказавшись внутри. Вперед уходил освещенный кристаллами эстера на поручнях коридор, длинный-предлинный, а остальная часть дирижабля тонула во тьме, из которой слабый свет выхватывал только некоторые части каркаса — там балка, тут балка, какие-то тросы, канаты. Ветер гулко ударял в бока, разнося звук по пространству, и огромное творение содрогалось с легким скрипом. Афранья поторопила подругу: за ними поднимали и закрывали трап. Ниира, опираясь на зонт, другой рукой вцепилась в поручни, завидуя подруге, которая по коридору шла, как по мостовой, легко, изящно и уверенно.