Три мести Киоре 2
Шрифт:
— Вот еще! Я исполню, что задумала, и исчезну. Ястреб, я переночую у тебя сегодня, а? Так не охота идти на поклон к очередному домовладельцу! Они один другого мерзостнее!
— Любой каприз за ваши деньги! — сказал мужчина, когда воровка положила на стойку несколько монет. — Держи, в этой же комнате твои вещи.
— Спасибо.
Забрав ключ, Киоре прошла кухню, за которой была крохотная пристройка с несколькими комнатами, сдавал которые хозяин в исключительных случаях. Рассохшаяся дверь открылась после крепкого пинка, а внутри тут же бросились врассыпную тараканы… Переодевшись в сухое, она избавилась от парика и остатков образа Нииры. Из своих вещей
Снилась погоня. Она неслась по болоту, увязала в жиже по щиколотку, ощущала затылком горячее дыхание гончих, но не сдавалась, месила грязь, цеплялась за чахлые деревца, прыгала с кочки на кочку, неизвестно как ориентируясь в ночи. Дыхание паром вырывалось изо рта, руки окоченели, а ног она не чувствовала, зато сердце билось, трепыхалось, а в груди горел пожар, гнавший ее вперед. И вот — она чувствовала! — последние мгновения. Страшная, зубастая тень прыгает, толчок в спину, и Киоре просыпается.
Она села, схватилась за звеневшую голову. Вышла во двор и опустила голову в бочку с водой — звон в ушах поутих, но вот ломота в мышцах, как будто она в самом деле пробежала болото, осталась. А еще мнился легкий пряный запах с гнильцой. Запах яда. Запах трупа. Вернувшись в комнату, просушила волосы и переоделась. Коричневое немаркое платье с пуговицами и воротником, небольшая шляпка, под которую она убрала волосы, небольшая сумочка на запястье — теперь она выглядела женщиной из семьи со скромными доходами. Набросив плащ бродяги, в котором вчера пришла, спустилась к Ястребу и позавтракала, не поднимая головы от тарелки.
— Бывай, Ястреб! — сказала она мужчине на прощание. — Приятно было познакомиться! Я тебе вещички оставила, погляди, может, что и пригодится кому.
— Счастливо, — махнул он ей рукой.
В кустах она оставила плащ и, убедившись, что никого нет, вышла обратно на дорогу. В городе купила чемодан и несколько платьев, которые в него убрала.
— Да, я ненадолго, к родственникам на недельку приехала! — улыбалась она дородной тетке с багровым от выпивки лицом, сдававшей комнаты на третьем этаже дома.
— Ну, ты девка вроде ничего… На тебе ключ, хата эта самая приличная из всех у меня, — говорила она с присвистом — не хватало одного зуба сверху.
Комната считалась приличной, видимо, из-за целых обоев, выцветших от времени, и кровати без клопов. Бросив чемодан, Киоре потянулась и посмотрела в окно на флигель дома напротив с пыльными окнами.
Внизу на дороге бурлила обычная городская жизнь, и Киоре влилась в нее. Она зашла в кафе, где за одним из столиков шумная, большая семья праздновала день рождения девочки с огромным желтым бантом в белокурых волосах. Официант поставил перед Киоре заказанное пирожное с чашкой чая, на минуту загородив своей черно-белой формой именинницу.
— Спасибо, — резковато заметила она, сделав жест, чтобы уходил быстрее.
Маленькая девочка смеялась и хлопала в ладоши, когда ей принесли большой-большой торт, украшенный цветочками, а родственники поддерживали ее, смеялись. Все смеялись, когда маленькая девочка, неловко дернув ложкой, испачкала в креме от торта нос.
— Очаровательно, она такая же неловкая, как ты, — ворковала мама девочки, мило улыбаясь своему мужу.
— Когда нужно, я вполне себе ловкий, — басовито отшучивался импозантный мужчина с короткими усами.
Атмосфера с каждой минутой становилась всё приторнее
и приторнее, и, расплатившись, Киоре ушла из кафе, но на улице все-таки обернулась и через окно увидела счастливое лицо девочки, ее сияющие от счастья глаза маленького человечка, у которого есть семья…Киоре свернула на другую улицу и вскоре подошла к одному из небольших парков. В зеленой тишине трех аллей она надолго не задержалась и следом заглянула в несколько лавок на прилегавших улицах. Перебирая готовые платья, рассматривая дорогие туфли и сапожки, оценивая блеск бижутерии, она задумалась: неужели именно так живут обычные женщины? Приложив брошку в виде розы к платью, Киоре взглянула в отражение — ее растерянный вид заставил хозяйку лавки улыбаться и тараторить:
— Брошка на вас отлично смотрится, госпожа, просто платье другое нужно, не коричневое!..
— Нет, мне не нравится, — качнула она головой, положив украшение на прилавок, и вышла на улицу.
— Срочный выпуск! Покупайте, не пожалеете! Чудак-В-Трауре снова вдовец! Покупайте, торопитесь, несколько монет за лучшую сенсацию!
Мальчишка, стоя на оживленном перекрестке, размахивал газетой, и люди стекались к нему, как заколдованные, чтобы приобрести свежий выпуск, еще пахший типографской краской. Отдав несколько монет, Киоре получила экземпляр.
На первой полосе шла новость о смерти новой герцогини Рейла, а следующие страницы описывали происшествие, давались комментарии свидетелей… Газета заполнила город, и по нему понеслись шепотки сплетен и домыслов. «Да кто посмел бы напасть на герцогский экипаж? Смертник только!» — шептались одни. «А простому люду что герцогский, что любой другой экипаж! Нам хоть в петлю лезь от бедности! Верно, ограбить хотел!» — орал другой. «Бедная девушка… А как волшебно для нее все начиналось!.. И чудо ей послали, и благословение судьба на брак дала… А оно всё вон как недолго было… Бедная, бедная!» — причитали женщины. «Нет, не может быть такого! Слишком гладко всё… И герцог преступника поймал сразу же… Нечисто тут что-то! Как бы он сам, того, не пришил герцогиню!» — оглядываясь, строили теории любители новостей погорячее.
В конце газеты давалось объявление, что преступника казнят в полдень следующего дня во дворцовом саду…
Ночью Киоре лежала на кровати без сна. Жесткая пружина вылезла из матраца и колола под лопаткой; свет с улицы через окно пятном лег на потолок, высветив все щербинки, похожие на следы когтей неведомого чудовища. Воздух пах чем-то затхлым — окна не открывались.
Дурным сновидением с голосами из прошлого — ее история с Файрошем. Вот они, юные, оказались перед Эши, а она повелела им беречь друг друга. «Вы разные, и потому работать вместе сможете прекрасно. Достоинства одного уравновесят недостатки другого, и наоборот, — внушала им наставница. — Когда-нибудь ваши пути разойдутся, но пока вы вместе — вы опора и помощь друг другу. Вы будете знать друг друга как самих себя, и если один решится предать другого, то он предаст самого себя!»
Вместе они обманывали дворян на юге, заезжих торговцев, жадных ростовщиков, слишком доверчивых жителей — они учились и оттачивали мастерство.
«Слушай, я уже говорил Эши, но мне пора идти своим путем. Ну что, тряхнем юг напоследок, а? Согласна?» — с предвкушением предложил ей Файрош, и она без колебаний согласилась.
Согласилась и оказалась в тюрьме — ее схватили, повалили на каменную мостовую, и Киоре, прежде чем потерять сознание, видела лишь белые лакированные туфли Файроша и мелькавшие черные их подошвы. Он бежал, бросив ее.