Третьи лица
Шрифт:
– И что потом? – продолжал я, несмотря на собственные слезы. – Что потом, а?! Даже если тебе удастся уничтожить… всех, что ты будешь делать дальше? Будешь один властвовать над этой кучкой грязных созданий? Ты уже стар, тебе не прожить еще и десятка лет!
– Ты наивен, слуга Дьявола, - прошипел архиепископ, присев рядом со мной на корточках. – Как только я очищу землю от грешного зла, Бог дарует мне вечную жизнь, сделав своим ангелом! Я вознесусь на небеса и буду…
– Править гнилой кучкой земли.
– Нет! Я буду нести свою веру в другие миры и останусь в веках.
–
– Ты еще ребенок, - он вдруг потрепал меня по волосам, и я стиснул зубы, - но уже прислуживаешь демонам. Все вы им служите, осознанно или нет, во всех вас есть семена Великого Зла. Даже мои братья, что изгнали меня из церкви, поддались искушению и предали доверие Господа!
– По мне так они просто прозрели. Ты – безумец!
Он затих. Внезапно краем глаза я заметил, как ко мне бочком справа подбирается один из гномов, щелкая челюстями. Внезапно он с визгом рванул вперед, разевая лягушачью пасть на всю ширь, а его кривые острые зубы в один миг сомкнулись вокруг моего безымянного пальца.
– А ведьму, с которой ты так сдружился, я отдам моим слугам, она им пришлась по вкусу, - позволил он себе позлорадствовать, сдавливая пальцами мою изуродованную руку, чтобы из нее вытекала кровь. – Темная… Ты точно демоническое отродье... – он перевел дух.
– Я слышал, у нее есть дочь. Как она ее звала! Если бы я не видел зло в ее гнилой душе, то поверил бы в ее чувства, но нет… Она притворяется. А ее дочка – тоже ведьма, не так ли? Что ж, когда я ее найду, то тоже отдам этим тварям, а она пусть смотрит, что делают с ее наследницей! Должны же они как следует отпраздновать победу. А теперь узри же мое могущество!
Воздух вокруг меня сгустился. Я соображал медленно, но даже сквозь тьму в голове понимал, что меня поднимают в воздух.
Мои руки оказались расставлены по сторонам подобно крыльям.
Я через силу рассмеялся.
– Смотрю, и ты колдовством не брезгуешь…
– Это не жалкое колдовство! – взревел он, поднимая над собой светящийся посох. – Это сила, дарованная мне Господом!
Весь его силуэт светился, словно фонарик в ночи, а гномы с раскрытыми ртами наблюдали за этим действием, даже тот, кто откусил мне палец, открыл пасть, а на его красном языке виднелась моя кровь.
Их интеллект навряд ли был выше нижнего. Так вот как он заручился их помощью: лишь показал пару фокусов с магией, назвав ее даром божьим. Выглядел он действительно поразительно, но не мог же он действительно думать, что силу даровал ему бог. Тогда как он ее использует?
Я пригляделся. Голова кружилась, но я все равно заметил у него на шее золотую цепочку с костями. С человеческими костями! Нет сомнений, что это пальцы ведьмы - не той, с которой я только что говорил, но все же ведьмы. Я чуял, я знал. И я был зол.
Я стиснул зубы. Земля вокруг нас задрожала. Гномы попрятались в тени, наблюдая, как рушится купол. Архиепископ на мгновение замешкался, пораженный, но мигом пришел в себя.
– Дьявольское отродье! Я знал, что ты сам антихрист, явившийся ко мне в личине ребенка.
Он взмахнул посохом. Мое тело сорвалось с места и врезалось в стену. Я обмяк, свалился на пол, едва слыша его голос сквозь сон, а землетрясение прекратилось.
–
Принесите мне его палец. Дай Бог, он еще послужит нам в нашем деле. А его… верните в клетку. Путы больше не нужны, он нам ничего не сделает. Воистину, сами высшие силы прислали его к нам, чтобы я мог покарать его, а вместе с ним очистить весь мир!Меня, едва живого, взяли под руки и потащили обратно.
***
– Твари, - прошипел я, дрожащими руками стискивая откушенный палец.
Я готов был расплакаться, даже слезы уже серебрились на глазах, но я сдержался, ведь на меня смотрела она. Я потрогал целой рукой ноющее колено и скорчился от очередного приступа страданий. Похоже, теперь я навсегда буду хромать.
– Я же говорила, - ведьма покачала головой. – Отсюда нет выхода, а ты его только разозлил.
– Он безумец, - ответил я, ощущая, как лихорадит тело. – Не расчетливый злодей, а могущественный безумец. Я чуял в нем силу, откуда она?
Голос мой дрожал, но я старался говорить уверенно.
– Кости ведьм, - всхлипнув, ответила она. – Он убивал их и забирал пальцы.
– Он думает, что силу дал ему бог. Он подчинил себе гномов и заставил их ковать мечи. Один черт знает, сколько их в этих подземельях! Мир-то они не завоюют, но людей убьют порядком.
– Нам-то что? Мы сдохнем здесь.
Я закусил губу, пытаясь не отвесить ей оплеуху. Мне было страшно, но я ужасно злился, и злость эта с лихвой оправдывала весь мой страх.
– Он упоминал твою дочь. Сказал, что если найдет ее – а с его одержимостью он это сделает, - то отдаст ее гномам, а ты будешь наблюдать.
– Анна? – пискнула она, стуча цепями.
– Да. Анна. Сначала он перережет весь ваш шабаш. Нападет быстро, чтобы они не успели подготовиться, - я старался изобразить все как можно более кроваво. – Убьет всех, отрежет пальцы. Никого не останется. Конечно, кроме твоей Анны. Ее-то он отправит сюда, чтобы ты смотрела на ее страдания, а ты, безвольная старая стерва, и ничего сделать не сможешь!
– Замолчи! Заткнись! – взвыла она, но я ее не слушал.
– Она будет страдать. День за днем, день за днем. А ты будешь смотреть на нее, наблюдая, как в ее глазах ты превращаешься из матери в ничто! Ты не сможешь ее спасти, - мой голос набирал силу, выплескивая всю злобу. – Ты не способна ее спасти! Ты обречена. Ты – предательница! Она поверила тебе, доверилась тебе, а ты ее предала. Расслабилась, разнылась. Тебя пытали, но сломила свой дух ты сама! Жалкая, вонючая клятвопреступница!
Она тихо застонала, кусая губы, но я достиг своего: она очнулась! Она молчала, но даже отсюда я ощущал, как начинают ворочаться в ее голове мысли.
После долгой паузы я, наконец, сказал:
– Помоги мне.
– Да, - дрожащим голосом ответила она после долгой паузы.
– Но обещай мне кое-что.
– Что угодно, - тут же ответил я.
Ведьма горько фыркнула.
– Никогда так больше не говори. Некоторые сразу же воспользуются этим и потребуют невозможного. Но сейчас уже слишком поздно. Поклянись!
– Клянусь.
– Хорошо. Я не буду тебя учить, иначе ты снова выйдешь из-под контроля и угробишь самого себя. Я поступлю иначе.