Траурный кортеж
Шрифт:
Пусть только в Раттанаре, но мы, гномы, признаны во всём, повторяю: во всём, равными с коренным населением этого королевства. Никаких оговорок, никаких исключений или частных случаев. Даже характер присяги, её временность, не удержали короля от издания указа о предоставлении нам равных прав. Вот такой получился результат от моих с Бренном преступных действий. Что касается поездки в Железную Гору, то мы оба слишком заняты интригами на службе королю, чтобы тратить время на такие пустяки, как ваш над нами суд. Не затруднит ли вас, министр, зачитать текст указа нашим собеседникам? Вот свиток с текстом — я, как знал, прихватил с собой, идя к вам, в гости…
Пока Бренн оглашал указ Василия, Эрин достал из-под стола
Из Старейших один только Гарут упрямо не желал признавать несостоятельность обвинений, предъявленных рыцарю и министру, и, когда Бренн дочитал, он попытался снова наехать на обоих нарушителей:
— Это всего лишь ловкий трюк со стороны Василия, чтобы заключить с нами союз на более выгодных для него условиях. Где же тут равенство, если в Кабинете только один министр-гном, да и тому отдано министерство, которого фактически ещё не существует? Хитрый король старается использовать вызванный вами раскол… Я ещё раз приказываю вам обоим явиться сюда через десять дней!
— До конца войны я выполняю только приказы моего короля — это вопрос чести. Бренн находится в том же положении. Если вам нужны советы или помощь, какая-никакая, тут вопросов нет — обращайтесь, а вот приказывать… Попросите короля, а уж он нам прикажет, как сочтёт нужным… Вот с обвинениями, да и с судом, я бы не торопился — успеете нас осудить после войны, если сумеете придумать, за что…
— Нет, вы только послушайте, как он с нами разговаривает! И ест! Он — ест! Мы будто нищие просители в доме у богатея! Пусть Бренн — министр, и его жизнь важна для Раттанара и короля, но ты… Ты, Эрин, от расплаты не уйдёшь. Похоже, что Василию ты не больно нужен…
— Вы, Старейший Гарут, ошибаетесь, стараясь найти во мне лёгкую добычу. Отсутствие у меня должностей и постов при Дворе короля Василия говорит вовсе не о том, что он не знает, как от меня отделаться. Моё положение намного важнее, чем вы можете себе вообразить. В Соргоне сегодня есть только три личности, которых в войне с Масками заменить невозможно. Это — король Василий и два его друга: раттанарский маг-зодчий Бальсар и я, скромный гном Эрин.
— У короля не может быть друзей: на троне только одно место. А все, кто находится ниже трона — подданные. Дружба же подразумевает равенство.
— У этого короля есть, как я уже сказал, два друга. Мы успели подружиться до того, как он стал королём. Если бы вы пожелали выслушать мой отчёт сразу, как мы пришли в Скирону, то знали бы и о мире короля, и о том, сколько мы провели там времени, и что нас с королём связывает.
— Рассказывай, мы готовы выслушать твой отчёт…
— Теперь — нет! Мало ли как вы используете полученную от меня информацию. Скажем так, я вам не доверяю. Совет, готовый казнить гномов, которые участвуют в войне и побеждают, моего доверия не заслуживает…
— Уж не возомнил ли ты себя королём гномов! Ещё одно твоё преступление, Эрин…
— И у гномов, и у людей сейчас только один король — Василий. Вы не согласны с моими словами? Тогда назовите мне, Старейший, кого-нибудь, достаточно авторитетного, чтобы поднять на борьбу с Масками весь Соргон. Может быть, вы думаете: это — вы? Только я сильно сомневаюсь, что за вами пойдут.
— Да, как ты смеешь меня обвинять! Это уже переходит всякие границы…
— Подожди, Гарут, — в разговор вступил Блафф, не такой старый, но тоже очень умный гном. — Эрин, а Василию ты доверяешь?
— Как самому себе, Старейший.
— Он пойдёт
на союз с нами?— Вопрос следует ставить так, Старейший: пойдёте ли вы на союз с ним? Войну он выиграет и без союза с Железной Горой. А вы способны победить сами?
— Ты уже не считаешь себя частью Железной Горы?
— Это Гора не считает меня своей частью, Старейший Блафф. Я для вас предатель, интриган, изменник. Большое вам спасибо за столь лестное обо мне мнение.
— Прости, Эрин, мы были несправедливы к тебе. И ты нас, Бренн, прости.
— Приятно видеть, что хоть один из вас, Старейшие, способен признать свои ошибки. Чем мы можем быть полезны Совету? Не нарушая присяги, разумеется.
— Как нам следует поступить, чтобы заключить с королём союз, подобный тому, что он заключил с Агадиром?
— Признайте главенство Василия в военных вопросах: в этом ему нет равных в Соргоне. И дайте королю информацию по другим королевствам — нельзя управлять войной без точных сведений о противнике.
— Ты хочешь, чтобы мы дали ему Камень!?
— Камень у него есть — мой. Ему нужно только ваше согласие на использование Камня.
— Ты хочешь открыть человеку наши секреты!?
— В его мире столько разных изобретений, что ни один наш секрет не сможет удивить короля. Прошу об одном — не вламывайтесь к нему без предупреждения, как сегодня к Бренну: вы прервали наш ужин — дел столько, что и поесть нормально некогда. А король занят больше любого из нас…
Эрин оказался прав: победа сопутствует королю и тем, кто принял его сторону. Старейшие сдались. Они не только сняли все обвинения с министра и князя, но и пообещали информировать короля о событиях в других королевствах. Старейший Блафф уже наметил на утро отъезд в Раттанар — заключать союзный договор на условиях Василия. А Бренн… Бренн, слушая Эрина, размышлял о том, что Соргон после войны уже не будет прежним — король не только воюет, он изменяет окружающих его людей и гномов, и через них изменяет весь этот мир. Хочется верить, что изменяет в лучшую сторону…
Паджеро начал день как обычно — капитаном и командиром дворцовой стражи, вечером же — превратился в графа и советника короля, а ночью стал ещё и полковником, и командиром Раттанарского городского полка. Король не ломал себе голову в поисках кандидатуры и, назначая Паджеро, сразу добивался решения двух необходимых ему задач.
Во-первых, он убирал графа из королевского дворца, чтобы ревность придворных к обласканному королём приёмышу Магды не высветила правды о рождении ожидаемого королевой ребёнка. О родстве Паджеро и королевской четы по окончании приёма говорили уже во весь голос с чувством неприкрытой зависти и возмущения. Но не станут придворные интриганы тратить силы и время на слежку за человеком, которого после щедрой награды (в угоду Магде, наверное), король сразу же отодвинул от себя. Должность советника, в отличие от командира дворцовой стражи, не требовала безотлучного нахождения подле монарха, а советник, принявший командный пост в армии, и вовсе утрачивал возможность влияния на политическую жизнь королевства: некогда — служба. Поэтому, по мнению Василия, такая перестановка должна была очень помочь сохранению тайны.
Во-вторых, новый полк получал боевого командира, прошедшего на побережье, в заградотрядах, путь от рядового бойца до одного из высших военных чинов, к тому же, ставшего важным вельможей. Такой командир обязательно должен был превратиться в предмет солдатской гордости, а кажущаяся королевская немилость, вызвав у солдат сочувствие, вполне могла лечь в основу уважения и любви к обиженному властью командиру. По замыслу короля, назначение Паджеро объединит и укрепит полк. С той же целью король разрешил на полковом знамени разместить графский герб — чтобы девиз ВСЕГДА ВЕРЕН стал девизом полка, создавая среди солдат нужное королю направление мыслей.