Траурный кортеж
Шрифт:
Желающих венчаться у самой Верховной жрицы набралось около сотни пар… «— Девяносто восемь, сир! Привыкайте к точным цифрам — Вы же король, как-никак!»
«— А ну-ка вспомни свои расчёты с корнем из минус единицы и всякими там экстраполяциями, когда в ответе — плюс-минус трамвайная остановка! Ты ничего не путаешь, точная ты моя?»
«— И охота Вам, сир, мешать мне смотреть на свадьбу? Нашли время счёты сводить. Прямо, маньяк какой-то: ни днём, ни ночью покоя от него нет!»
«— Но-но-но, Капа, ты не очень-то, с королём ведь говоришь!»
«— Король, да ещё и маньяк — беда королевству! Ну, дайте же мне невестами полюбоваться!»
Невесты,
«— На них, на каждую, хоть мешок надень — всё одно останется красавицей, сир. Или Вы опять не согласны?»
Король был согласен, к тому же спорить с Капой — занятие очень и очень неблагодарное, как-нибудь, да даст себя знать недовольство Хрустальной. Были, были у короля случаи убедиться в этом.
«— Женихи тоже — парни, хоть куда… — дипломатично ответил король. — Орлы! Богатыри! Гвардейцы!»
«— Это только кажется — из-за обилия железа. А кольчужки с них сними — одни шкелеты останутся».
«— Скелеты — ты хотела сказать?»
«— Я и говорю — шкелеты. А невесты-то, невесты!»
Удивительно, как по разному один предмет одежды — венок из колосьев пшеницы — сказывался на облике будущих супругов.
Невест венок делал краше и взрослее, добавляя им обаяния, строгости и по чуть-чуть воздушности и божественной нереальности. Королю казалось, что в брачном обряде участвуют волшебные существа, на которых только дунь неосторожно, и растают, развеются они в воздухе храма.
Женихи стояли длинным рядом напротив невест и выглядели не такими уж орлами, как хотелось видеть королю. Одетые в железо, они не имели воинственного вида из-за надетых на головы венков, и оттого казались смущёнными и немного растерянными. Вид у них был, словно у проказливых мальчишек, пойманных на очередном озорстве, и собранных здесь для наказания. То ли больно будет, то ли — стыдно, и прикрывают мальчишки неумелой бравадой своё тревожное ожидание неминуемой расплаты за содеянное. Наказание, правда, ожидало их приятное — женитьба на любимой девушке, но робость на лицах женихов преобладала над радостью: похоже, не понимали они так же ясно, как их невесты, важности совершаемого над ними обряда.
Сам свадебный обряд был несложен. Молодые люди, взявшись за руки, в сопровождении родителей, шли к алтарю, у которого их ждала Апсала. Положив на алтарь свои дары, жених с невестой отвечали на вопросы жрицы («— Вполне соответствуют любому ЗАГСу на нашей земле, сир»). Затем вопросы задавались родителям. После чего имена молодожёнов заносились в храмовую книгу, молодые обменивались медальонами с прядкой своих волос, снова брались за руки, которые им, в знак нерушимости союза, связывали шёлковым шнуром, и выходили из храма, осыпаемые зерном пшеницы под приветственные крики родственников и друзей.
Дальше — свадебный пир и прочие развлечения. Свадебный пир в этот раз был общим, и столы накрыли на площади перед храмом Матушки для всех девяносто восьми свадеб.
Первой парой предстояло быть Яктуку с Сальвой, родителей в обряде заменяли король и дама Сайда. Удивление короля вызвали дары, которые Сальва и Яктук положили на алтарь — это оказались детские игрушки: Сальва положила куклу, а Яктук — деревянный меч, которым играл, наверное, года в четыре.
Капа тут же поспешила с разъяснениями:«— Сир, вступление в брак означает, что люди выросли, стали взрослыми, и дар — игрушки — вроде как знак того, что они это понимают. Они отказываются от игрушек, принимая на себя взрослую ответственность за дом, за будущих детей, за друг друга. Очень символично, я бы сказала…»
Король поблагодарил и прислушался к словам Апсалы.
— Обещаешь ли ты, барон Яктук, быть верным мужем, надёжной опорой и защитником своей жене даме Сальве, и хорошим отцом вашим детям?
— Клянусь честью, госпожа!
— Обещаешь ли ты, дама Сальва быть верной женой, поддержкой для своего мужа и любящей матерью вашим детям?
— Обещаю, госпожа!
Дальше на вопросы отвечали король и баронесса Лонтир:
— Кто поручится за верность жениха своему слову?
— Я, король Василий Раттанарский, ручаюсь за верность барона Яктука своему слову — ручаюсь словом короля: барон Яктук сдержит своё обещание.
— Кто поручится за верность невесты своему слову?
— Я, дама Сайда, баронесса Лонтир, как старшая в роду Лонтиров, ручаюсь своим словом за правдивость моей внучки дамы Сальвы: дама Сальва сдержит своё обещание.
Обмен медальонами, запись в книгу храма, потоки пшеничных зёрен, и первая пара молодожёнов вместе со своими поручителями и гостями заняла место за свадебным столом, за которым их уже ждала королева Магда.
К алтарю подошла следующая пара: рыцарь Тахат и Огаста, сопровождаемые купцом Ахаггаром, матерью Тахата и сэром Эрином. Князь был неимоверно важен — ему ручаться за слово Тахата, а гном любил тешить тщеславие, произнося своё имя и титул:
— Я, сэр Эрин, сын Орина, из рода кузнецов и воинов, и сам — глава этого рода, прозванный в мире Его Величества Василия Раттанарского Железным, посвящённый Его Величеством в рыцари и произведенный в князи Ордена рыцарей Соргона, ручаюсь за слова сэра Тахата, моего брата по рыцарскому Ордену… — гудел голос гнома под сводами храма Матушки. Его было слышно даже на улице, и король спрятал улыбку в порыжелой от пламени седой бороде. Мелькнула лукавая усмешка в голубых глазах Бальсара, оскалили зубы на самовосхваление гнома Тусон и Паджеро, но не было злобы на их лицах, даже неудовольствия не было.
Зима, холодно, не для застолья погода: посидев для годится и выпив подогретого вина, свадьба за свадьбой сменялись за столами. Оставались королева с королём: нельзя уйти, не обидев подданных. Чем барон Яктук лучше захудалого новобранца? Приходится иногда для народа и пострадать. Усталая Апсала уже который час благословляла брачные союзы, а Двор, Кабинет и оба монарха мёрзли, приветствуя нескончаемый поток новобрачных. Суетились слуги, разнося горячее вино и меняя уголья в жаровнях: хоть и немного пользы от жаровен на открытом воздухе, но тепло от углей не давало закоченеть сановным гостям.
Главный повар дворцовой кухни Абим лично руководил сменой блюд на свадебных столах, красный то ли от мороза, то ли от избытка горячей крови и лишнего веса: не мог главный повар королевства быть худым.
«— А у худого повара никто не станет есть, сир. Раз повар себя откормить не в состоянии, значит готовить не умеет. Хороший повар — всегда толст, потому что пробует блюда лично, а если вкусно — то и пробует от души».
— Ваше Величество, разрешите мне сказать? — от соседнего стола к королю обратился молодой воин. — У меня вопрос к Вам, Ваше Величество!