Чтение онлайн

Это четвероногое с темной шерстью чем-то напоминало боль­шого ньюфаундленда.

— Муравьед редкой породы! — провозгласил Бенито, бросая его на палубу жангады.

— Прекрасный экземпляр, который послужил бы украшением музейной экспозиции, — добавил Маноэль.

— Наверно, нелегко словить такого диковинного зверя? — спросила Минья.

Бенито понял, что она хотела этим сказать.

— Да уж, конечно, сестренка! К счастью, тебя с нами не было, чтобы вымолить ему пощаду. Ох и живучи эти твари! Я истратил не меньше трех пуль, пока уложил его.

Муравьед и в самом деле производил сильное впечатление: длинный седоватый хвост, узкая морда, которую он засовывает в муравейник, и длинные худые лапы с острыми пятидюймовыми когтями — они сжимаются, как пальцы на руке. Но что это за рука! Если муравьед

что-нибудь схватит, го уж не выпустит — остается только отрубить ему лапу! А сила такая, что путешествен­ник Эмиль Каррей справедливо заметил: «Хватка у муравьеда железная, даже тигр не может вырваться из его когтей».

Утром второго июля жангада подошла к Сан-Паулу-ди-Оливенса, проскользнув среди множества островов, круглый год по­крытых зеленью. Самые крупные из них: Журупари, Рита, Мараканатена и Куруру-Сапо. Несколько раз путешественники проп­лывали мимо устьев небольших притоков с темной водой, назы­ваемых «игуарапе».

Темная окраска вод — любопытное явление, свойственное многим притокам Амазонки, и малым и большим. Маноэль обра­тил общее внимание на то, как резко выделяются эти струи на белесой поверхности реки.

— Ученые по-разному объясняют феномен темной воды, — сказал он, — но, кажется, ни один не нашел достаточно убедитель­ного объяснения.

— Она здесь почти черная, с чудесным золотистым отливом, — заметила Минья, указывая на переливающуюся водную гладь во­круг жангады.

— Да, — согласился Маноэль. — Еще Гумбольдт, как и вы, дорогая, наблюдал эту необычную окраску. Но, присмотревшись внимательнее, вы увидите, что в ней преобладает цвет сепии [45] .

— Вот вам и еще одно загадочное явление, — вскричал Бени­то, — о котором ученые спорят до сих пор и не могут прийти к согласию!

— Быть может, стоило бы спросить мнение кайманов [46] , дельфи­нов и ламантинов [47] , — заметил Фрагозо, — потому что они выбира­ют именно темные воды для своих игр.

— Несомненно, эта вода их привлекает, — подтвердил Мано­эль. — Но почему? Трудно сказать! Гумбольдт считает, что вода обязана своей окраской содержащимся в ней соединениям углеро­да [48] . А может, она темнеет, протекая по торфяному руслу. Возмож­но, ее окрашивают и микроскопические водяные растения. Тут нельзя сказать ничего определенного. Во всяком случае, это пре­восходная питьевая вода, она отличается редкой свежестью и не имеет никакого привкуса. Попробуйте сами! Ее можно пить без опаски.

В самом деле, вода была свежая и прозрачная, ею наполнили несколько бутылей для нужд кухни.

В Сан-Паулу-ди-Оливенса не меньше двух тысяч жителей, выходцев из соседних племен. Теперешняя столица Верхней Ама­зонки некогда была просто миссией, основанной в 1692 году португальскими кармелитами [49] , а затем перешедшей в руки иезуи­тов [50] .

В былые времена эти земли принадлежали племени омагуа, что по-индейски означает «плоскоголовые». Название произошло от варварского обычая сдавливать головку новорожденного между двумя дощечками, чтобы придать ей удлиненную форму,

что считалось красивым. Но как и всякая мода, она прошла: головы у омагуа теперь естественной формы, и среди местных ремеслен­ников вы не встретите никого с изуродованным черепом.

Не только омагуа, но и тупинамбы и тупиники занимаются теперь изготовлением предметов католического культа: из скор­лупы кокосовых орехов они изготовляют четки, пользующиеся большим спросом. Они сменили свои национальные костюмы и головные уборы из перьев белых ара на широкополые шляпы, белые штаны и пончо из полотна, вытканного их женами, которые стали умелыми мастерицами.

Вся семья Гарралей, за исключением Жоама, сошла на берег. Торрес предпочел остаться на борту и не выразил желания позна­комиться с Сан-Паулу-ди-Оливенса. Надо признать, что этот тип был не только неразговорчив, но и нелюбопытен.

Бенито без труда произвел обмен товарами и пополнил груз на жангаде. Он встретил самый радушный прием у городских вла­стей — у коменданта крепости и начальника таможни, которым служебное положение нисколько не мешало заниматься торго­влей. Они даже передали молодому человеку кое-какие местные товары, поручив ему продать их в Манаусе или Белене.

Город состоял из шестидесяти домиков, разбросанных на не­большом плато, возвышавшемся над берегом реки. Некоторые были крыты черепицей, что встречается довольно редко в здеш­них краях: даже скромная церковь, посвященная апостолам Петру и Павлу, стояла под соломенной крышей.

Комендант, его адъютант и начальник полиции приняли при­глашение отобедать на жангаде, и Жоам Гарраль оказал им подо­бающий прием.

Во время обеда Торрес был разговорчивее, чем обычно. Как человек бывалый, он рассказывал о своих путешествиях в глубь Бразилии, при этом выспрашивая у коменданта, знает ли тот Манаус, там ли сейчас комендант города, не отлучается ли в жар­кое время года главный судья. Задавая свои вопросы, Торрес украдкой поглядывал на Жоама Гарраля. Бенито, с удивлением наблюдавший за ним, заметил, с каким напряжением его отец прислушивается к разговору.

Комендант Сан-Паулу-ди-Оливенса заверил Торреса, что вла­сти в Манаусе находятся на своих местах, и даже попросил Жоама Гарраля передать им поклон. По всей вероятности, жангада при­будет в этот город самое позднее недель через семь, что-нибудь между двадцатым и двадцать пятым августа.

Вечером гости простились с семьей Гарралей, а наутро жангада отправилась дальше. В полдень она проплыла мимо устья Якурупы, оставив его слева от себя. Этот приток, похожий на канал, соединя­ется с Исой, которая сама является левым притоком Амазонки. Любопытное явление: местами река питает собственные притоки!

К трем часам пополудни жангада прошла мимо устья Жандиатубы, которая катит с юго-запада свои могучие черные воды и, оросив земли индейцев кулино, вливается в главную водную артерию Бразилии, образуя устье шириной в четыреста метров.

Плот миновал множество островов: Пиматикайра, Катурия, Чико, Мотачина; одни были населены, другие необитаемы, но все покрыты роскошной растительностью, которая тянется сплошной зеленой каймой вдоль берегов Амазонки.

Глава XV Все еще вниз по реке

Наступил вечер 5 июля. Со вчерашнего дня воздух стал душным и тяжелым, предвещая грозу. Крупные летучие мыши носились над самой водой, широко взмахивая рыжеватыми крыльями. Среди них попадались темно-коричневые перро-воладоры со светлым брюшком, к которым Минья, а еще больше Лина чувствовали неистребимое отвращение. Еще бы, мерзкие вампиры высасывают кровь у скота, а порой нападают даже на человека, когда его сморит сон на равнине.

— Ох какие гнусные твари! — воскликнула Лина, закрывая руками глаза. — Я их боюсь!