Точка отсчета
Шрифт:
– Старшой?
– Чего тебе, Лом?
– А этот, ну снайпер который, что по контролеру стрелял, он сам кто ваще?
– А тебе зачем?
– Так ведь люди по-разному реагируют на контролера. Говорят, что опытные сталкеры почему-то лучше сопротивляются, чем молодежь.
– Командировок в Чечню у него не одна и не две. Орден мужества, есть медаль «За отвагу». Боец бывалый.
– Хм. Ну я так и думал. Про тебя даже не спрашиваю, и так видно.
– Правильно, что не спрашиваешь.
– Повезло тебе, Старшой. Сопротивляться можешь и контролеру, и черной собаке. Тебе, наверное, и к Монолиту можно сунуться.
– Собака – это кто?
– Ну, такая, черного цвета, типа как контролер, только слабее.
– А монолит?
– Не монолит, а Монолит. В центре Зоны, недалеко от Припяти, находится не то обелиск, не то камень, а может, металлический куб, по-разному говорят. Так вот, пройти к нему мало кто может, но пытались многие. Говорят, он желания исполняет. Но и без этого, без исполнения желаний то есть, там добра хватает. Если хорошо сходить, а потом хорошо продать, то на всю жизнь может хватить.
– Мне и так хватает.
– Да я в курсе.
Вот черт. Я только сейчас сообразил, что ребята его тоже, поди, обшмонали. Учу Лома, значит, жизни, а его деньги у меня в кармане.
– Сколько у тебя взяли?
– Да я не в претензии.
– Знаю, что не в претензии. Взяли сколько.
– Ну это… всего-то девять тыщ рублями было. Артефакты забрали, жалко.
– Артефакты – это не ко мне, это в ФСБ обращайся. А деньги – вот, держи.
– Слышь, Старшой, я это, не хотел… слышь, извини.
– Деньги бери.
– Слушай, за что, а? Я же к тебе по-хорошему, если что не так, то по глупости, убери деньги, Старшой, а? Ну вот Лом и обделался. Решил, что смертельно меня обидел.
– Слышь, Лом.
– А?
– Если ты меня чем-то напряжешь, я тебе в рог дам и прямо об этом скажу. Раз даю бабло, значит, так надо. Всосал?
– Да вроде да…
Ну вот, теперь и на сердце полегчало, перестали эти деньги на меня давить темным грузом. А все-таки, если служить дальше, ситуация повторится. С другой стороны, на зарплату тоже сильно не разживешься. Тридцать четыре года, ни квартиры толковой, ни семьи, и денег нет ни на то, ни на другое. В нагрудном кармане лежит визитка Вована. Перед отъездом он мне кое-что успел шепнуть. Звал в Москву, к себе в фирму. «Золотых гор не обещаю, но жить будешь достойно». Нелегкие мысли, ну их к черту. Из этой мясорубки еще вернуться надо, тогда и буду думать.
– Егорыч, а что ты думаешь, Вован-то нормальный человек?
– Все они олигархи нормальные, только спят зубами к стенке, кровопийцы народные. Хотя перед ним я все равно извинился. Это я его в ментуру сдал. Когда нечисть эта отовсюду полезла, он себя нормально повел, как мужик. И знаешь что?
– Чего?
– Я его на охоту пригласил, когда эта кутерьма закончится. Ни денег мне не надо, ничего, просто так пригласил, потому что человек он достойный, хотя по виду сразу и не скажешь.
– Согласен, Егорыч. Это ты правильно сделал. Меня тоже приглашай, я вот, смотри, и оружие охотничье осваиваю.
– Тебя, Старшой, хоть ночью, хоть днем. Я тебе по гроб жизни…
– Прекращай. Найдем дочку, тогда и будешь про гроб жизни вещать.
Монолит, значит, в середине основной Зоны. А в центре нашей Зоны тоже что-нибудь есть? Мы, кстати, километрах в семи-восьми от того места, где на карте получалась точка, откуда лезли нападающие.
– А скажи-ка мне, друг Кайфолом, отчего натовские военные к монолиту не ходят? Не хотят?
– Хотят-то они хотят, да кто их пустит.
– Поясни.
– Там излучение сильное, на мозги давит. Даже название у него есть: «Выжигатель мозгов».
Опаньки. Ой, горячо!
– На каком расстоянии можно определить такое излучение?
– Километров за шесть-семь, точно не скажу.
– А сейчас ты что-нибудь такое
чувствуешь?– Нет, конечно, а с чего бы?
Ну да, с чего бы. Если в центре нашей Зоны есть такой Монолит или монолитик, да со слабым излучением или совсем без него, то к нему, получается, пробраться можно без проблем. Так вот отчего президент наш так возбудился. Не терпится вперед натовцев лапу наложить на новую игрушку. С Осетией доигрались, надоело, Чечня наскучила, Сколково загнулось, а тут такой подарок. Натовцы, надо думать, тоже сидеть сложа руки не будут. Как же паскудно все получается, не дай бог. Взорвать бы его, этот Монолит, к чертям собачьим, пока беды не произошло.
Впереди показались первые дома нужной нам деревеньки.
– А еще, Старшой, – продолжал свою мысль Лом, – говорят, что Монолит живой.
– То есть как живой?
– Да хрен его знает. Но вот факт такой, что есть группировка такая, так и называется «Монолит», пацаны на голову больные. Так вот, они тот Монолит и охраняют, а их выжигатель мозгов не берет. Правда, мозгов у них не сказать что много, может, там и выжигать-то нечего.
– Ладно, хорош теории строить, приехали.
Уазик остановился на окраине деревни, встретившей нас глухой тишиной.
– Собаки не гавкают, – с тревогой отметил Егорыч. – Собаки-то куда подевались?
Ответ нашелся очень быстро, уже перед следующим домом лежала одна из собак, разорванным в лоскуты боком кверху. Ее внутренности, плавающие в начавшей густеть крови, вывалились на пыльную дорогу, а над ними вили свой танец жирные зеленые мухи. Дело плохо, но уйти, не найдя тело, нельзя. Я старался не смотреть на Егорыча, наблюдая за окрестностями и ПДА. Первые дома были пусты, но уже в следующем мы обнаружили сразу несколько трупов. Двое, мужчина и женщина, лежали во дворе, остальные трое в доме. Окна выворочены вместе с рамами, дверь сорвана с петель, валяется в луже. Все трупы принадлежали жителям деревни, людям пожилым. Наверное, в страхе перед незнакомыми чудовищами еще живые обитатели деревни инстинктивно сбились в кучу, чем только облегчили монстрам задачу. На полу в доме валялось ружье с двумя стреляными гильзами в казеннике, а под ногами катались несколько целых патронов, судя по помятому виду, самодельного изготовления. Кто-то из мужчин, по всей видимости, пытался отстреливаться. Я подобрал оружие и поспешил выйти из дома, ловить здесь больше нечего. На экране ПДА зажглась точка, где-то за хлевом.
– Лом, за мной. Держи ружье. Твой сектор у меня за спиной. Понял?
Лом испуганно сглотнул и махнул головой. Медленно, аккуратно и по возможности тихо переставляя ноги, я двинулся вдоль деревянной стены хлева. Прыжок, ловлю цель на мушку… и облегченно опускаю оружие. Хавронья, недоуменно глядя на меня, копает что-то вкусное в огороде. Тьфу, пропасть. Сзади шумно выдыхает Лом.
– Возвращаемся на главную улицу.
Хотя какая тут главная улица, а какая не главная, не ясно, улочка всего-то одна. Лом в любом случае меня понял, а большего мне не надо. Егорыч рассеяно бредет по пыльной дороге. Он сейчас не боец. Мы догоняем его, и я снова вижу красную точку на ПДА. На этот раз она движется нам наперерез. Лом тоже видит цель на своем устройстве, хотя мое намного мощнее. Мы берем наизготовку оружие и ждем. Егорыч не видит надвигающуюся опасность и продолжает медленно брести вперед.
– Егорыч, стой.
Егерь недоуменно поднимает на меня подавленный взгляд и вдруг срывается вперед. Я не успеваю его схватить, как вижу, что точка на экране ПДА превращается в невысокую и худенькую девчушку, которая со всех ног летит к нам.
– П-а-а-апка!
– Наташка! Вот это да. Мы с Ломом недоуменно переглядываемся. А еще говорят, будто чудес не бывает.
– Хорошо, что нашлась, – заявляет Лом, – а то искать тут ее не переискать, а нам хорошо бы по-быстрому рвать когти.