Точка отсчета
Шрифт:
Я отыскал поблизости камень побольше, килограммов в пять, для более убедительной демонстрации.
– Алекс, присядьте пониже и смотрите внимательнее. – Я размахнулся и запустил камень по вертикальной траектории туда, где, по моим расчетам, располагался центр аномалии.
Бах! Булыжник раскололся надвое со звуком, напоминающим взрыв гранаты, и оба куска под разным углом со свистом разлетелись в стороны. Один из осколков с глухим звуком врезался в ствол рядом стоящего дерева, отчего то, жалобно скрипнув, надломилось.
– Вау! – Переводчик даже рот раскрыл. Увидев испуг морпеха, я отчего-то снова почувствовал себя уверенно.
– Good job. – Капрал показал мне два пальца колечком. Дальше он чего-то замурлыкал по-своему,
– Марк говорит, в Ираке повстанцы ставят мина и мина вместе. – Леха начал переводить. – Однажды Марк был в группе, где сапер не разгадал ловушку. Были большие потери. Но ты молодец. Если бы мы были не в ареале пси-аномалии, а в Афганистане или Ираке, Марк посчитал бы, что эта ловушка специально сделана для нас.
Конечно, я молодец. Разве не молодец тот, кто смог оттяпать такую крупную ночную звезду, которую я держу в руках? Это ведь тянет на… нет, не буду считать, плохая примета, пока не придем домой, прикидывать не буду. Но тянет хорошо. Теперь было бы классно объезд найти, а то придется переться через первый трамплин. Неудобно получится, если штатники поймут, что первая аномалия – фуфло.
Сергей Демидов. Брянский СОБР
До здания РОВД оставалось полкилометра, когда внезапно со стороны площади, словно наперегонки захлебываясь патронами, огрызнулись два автомата. Полностью расстреляв рожок, невидимые отсюда бойцы перезарядили оружие и продолжили яростный огонь. Затем последовал глухой удар, и один автомат захлебнулся. Вдруг воздух прорезала звонкая и долгая пулеметная трель. Еще удар. Оставшийся автомат снова перезарядился, но после странного грохота, будто рухнула стена дома, замолчали оба: и автомат, и пулемет. Короткая дробь сразу из многих стволов раскатилась по округе и сразу прекратилась, возвещая конец скоротечного боя, с кем бы он там ни шел.
– Коля, что у вас?
– У нас потери, Серег.
– Кто?
– Двойка Свяжина и Пашка.
Сколько раз погибали мои друзья и товарищи, но я так и не смог привыкнуть. Я стал бояться сходиться с людьми, чтобы не было больно терять друзей. В Брянске, так далеко от войны, казалось, можно изменить этому правилу. Я привязался к этому пареньку, даже знаю почему. Пашка принадлежал к тому редкому типу людей, которые умеют заряжать всех окружающих своим неистощимым природным оптимизмом. Даже я был подвержен действию этой магии. А вот теперь его нет. Кому-то из нас выпадет нелегкая доля рассказать о его смерти близким, матери, девушке, на которой он собирался жениться. Каждый раз, когда из жизни уходит близкий тебе человек, кажется, что кто-то безжалостный откусил кусок тебя самого. А ведь если бы я взял его с собой, он был бы жив. Теперь эта мысль не будет давать мне покоя, сверля мозг, как будто я виноват в гибели Пашки.
Перед отъездом он просился в нашу команду, но я отказал, потому что был уверен, что рядом с БТРом и его тремя пулеметами будет намного безопаснее, чем неизвестно где в городе. Хотел его сберечь, но получилось вот как…
Головной уазик еще не заехал на площадь, как перед нами открылась картина произошедшего боя. Стена дома, где занимала позицию двойка Свяжина, обвалилась и рассыпалась битым кирпичом по переулку. Рядом лежала бесформенная туша, виновник кровавой схватки. Из-под туши ручьями лилась темная, вязко дымящаяся кровь. Смирнов и несколько бойцов отряда с непокрытой головой стояли рядом.
– Этот… слон или кто он там, – Коля пнул тушу носком окровавленного берца, – появился так неожиданно, что мы не успели среагировать. Свяжин и Орецкий тут же начали стрелять. Изрешетили его всего, а тот хоть бы хны. Полез за ними, на крышу, но стена не выдержала, рухнула, и ребята с ней. Орецкого он сразу затоптал, а Свяжина не успел, тут Пашка прибежал, он в проулке с пулеметом был ближе всех. Если бы было еще метров пятьдесят, Пашка бы его положил, но на таком расстоянии этот бегемот
в агонии раздавил и его и Ваську Свяжина. Мы прибежали, когда этот гигант уже хрипел.Вот и все, Пашка. Хороший ты был товарищ и бойцом оказался отважным.
– И еще, Серега, там Брянск вышел на связь. Тебе бы надо посмотреть на карту. Сейчас дежурный как раз наносит ориентиры.
Как бы ни было тошно на душе, но на площади уже огромная толпа, и за их жизнь мы отвечаем. Людей нужно вывозить.
– Идем.
– Начальник УВД области спросил, что у нас происходит. Я объяснил, как мог, и сказал, что передал командование тебе.
– Это было не обязательно.
– Мне это было обязательно, Сергей. Он спросил почему, и я сказал, что у тебя намного больший боевой опыт. Сказал, что сам остаюсь твоим замом.
– Спасибо, Коль.
– Генерал потом спросил, что мы делаем, и я дал подробный отчет. Он просил передать, что ты сделал все очень грамотно. Приказал по возвращении представить список отличившихся.
– Пашку туда включи первым номером.
– Конечно, Серега. Сейчас хотя бы стало ясно, что происходит. Тебе нужно посмотреть на карту, так будет проще понять.
На входе в здание нас встретил один из бойцов.
– Коля, Серега, быстрее, там про нас говорят!
В дежурке стоял допотопный телевизор, который, тем не менее, давал исправную картинку. На экране миловидная девушка с печатью озабоченности на кукольном лице вещала скороговоркой:
– …подверглись жестокому нападению. Отряд местного СОБРа, находившийся в поселке, сумел дать отпор наступающим чудовищам и сейчас вывозит мирных жителей в безопасное место. – Девушка на секунду запнулась и тут же затараторила с удвоенной скоростью:
– А сейчас прямое включение из Кремля, слушайте заявление президента России.
Экран мигнул, и на экране появилось первое лицо государства, аккуратно причесанное. Лицо озабоченно нахмурило лобик и начало вещать. Отчего-то казалось, что у президента слегка приподнятое настроение, хотя слова вроде бы говорили об обратном. Главнокомандующий, кратко выразив соболезнования родственникам погибших, неожиданно перешел к обличению кровавых сил НАТО:
– …близорукая и недальновидная политика некоторых наших западных партнеров привела к трагедии. В погоне за узконациональными интересами были забыты принципы ответственности перед человечеством. Попытка получить не медленный результат привела к тому, что силы, находящиеся за пределами познания современной науки, вышли из-под контроля. И сегодня, – президент грустно опустил глазки, – сотни мирных людей были хладнокровно принесены в жертву безответственности и желанию жить за чужой счет. – Драматическая пауза, во время которой ладошка первого лица сжалась в грозный кулачок. – Но мы больше не будем с этим мириться! Я только что отдал приказ Вооруженным силам России совместно с Белорусской армией взять под полный контроль все происходящее в Зоне. Отныне за все происходящее внутри будут отвечать Россия и Белоруссия!
На экране снова появилась миловидная куколка. Мы отвернулись к столу.
– Ага, отвечать, а еще получать все кайфушки. Добились-таки своего, получили Зону в свое распоряжение. Теперь будут мостить солдатскими телами путь к потустороннему знанию.
А Колька Смирнов здравомыслящий человек. Я давно это приметил.
– А еще, Коля, скажи, что будет, если натовцы с этим не согласятся. Украинскую территорию пока еще никто н е отменял.
– Лучше об этом не думать.
Карта находилась на столе в дежурке, в которую уже ходили все, кто ни попадя. Климово было обозначено большим красным кружком. Несколько кружков помельче, черного цвета, окружали райцентр со стороны России, синие кружки – со стороны Украины и Белоруссии. Возле каждого кружка стояли цифры. По большому радиусу, по самому краю карты, Климово охватывала оранжевая ломаная линия, издали напоминавшая полуокружность.