Точка отсчета
Шрифт:
– Вот посмотри. Оба морпеха, белый и черный, внимательно осмотрели и магазин и патроны в нем. Белый высказался первым:
– It\'s non conventional bullets.
– Эти пули, они запрещены… эээ… конвенцией.
– Не думаю, что зверушки в Зоне эту конвенцию подписывали.
Леха перевел мои последние слова, и оба морпеха согласно закивали. Стоявший неподалеку от нас троих солдат что-то прожевал сквозь зубы. Не понравилось мне то, как он это сказал. Недобрая у него улыбка, хоть и растягивает ее до ушей. Из тех ребят, походу, к которым бабы липнут. Широкие, накачанные плечи, тяжелый подбородок, уверенный взгляд. Посмотрим, как в Зоне себя поведешь, зубоскал. Те двое, с которыми я разговаривал, ему что-то возразили, но команда капрала прекратила спор. Белокожий морпех протянул мне магазин обратно:
– Good luck, buddy.
– Санни тебе желает удачи.
– Э… гуд лак тебе тоже, Саня.
– Иди за мной, Бритва.
Леха протянул мне увесистый кирпичик с антенной. Куда бы его пристроить?
– Это возьми тоже. Каждые два часа таблетка. Пси-радиация. Чтобы этот… контролер не поймал. Понял?
Отлично.
– Спасибо, все понял.
Ну вот, минут через пять отчалим.
Сергей Демидов. Брянский СОБР
Раз. Ближайшая собака перевернулась через голову и прокатилась вперед. Два. Следующая псина, отчаянно взвизгнув, забилась в агонии. Три. Дернул спуск, мимо. Четыре. Кабан, попавший на мушку, на секунду присел на задницу и повернул ко мне. Одной пулей этого крепыша остановить трудно. Почему захлебнулся стрелок справа? Пять. Неужели промазал снова? Аккуратнее, говорю сам себе, патронов осталась половина. Шесть. Прямо посреди зубастой кабаньей головы взрывается красный фонтанчик, и, уткнувшись носом в землю, зверь по инерции проезжает несколько метров на брюхе. Впереди слева раненый кабан, из которого буквально хлещет фонтан крови, рвется к кому-то из моих ребят. Семь. Зверь заваливается на бок, но еще пытается встать. Да что же происходит, почему огонь отовсюду смолкает, хотя твари еще вовсю прут на нас? Восемь. Захрипев, раненый кабан валится на бок. Осталось два патрона. Еще одна собака, которую не остановила короткая очередь из автомата, попадает в прицел. Девять. Есть попадание. Звякнув, магазин падает на бетон. Одно из ружей еще яростно плюется свинцом, остальные молчат. Какого черта? Двое псов еще живы. Есть перезарядка. Теперь патронов хватит. Я стреляю в одну из собак и, уже не понимая, чьи пули настигают животное, вижу, как оно обессиленно валится на бок. Вторую, оставшуюся, кто-то уже добил. Вроде отбились. Что же стряслось с моими бойцами?
Я оборачиваюсь назад и с ужасом вижу, как вся группа, которая только что слаженно, как по нотам, вела бой с неведомым врагом, вповалку лежит на асфальте. Кто-то еще силится встать, но большинство моих людей лежат пластом. Они живы, но сейчас абсолютно беззащитны. Хорошо еще, что тварей на горизонте больше не видно. По последним зверюгам вели огонь только трое, включая меня. Дима Силов, не выпуская автомат, съезжает спиной по пристенку вниз и бессильно опускает руки на колени. Он тяжело дышит, словно пробежал пяток километров. Женька, снайпер группы, с ружьем в руках и «Валом» за спиной тяжело опускается на колено и хватается за голову. Ружье с опустевшим магазином с жалобным звоном валится на бетон. Женька беспомощно смотрит на меня, как бы извиняясь.
Горячка боя закончилась, и меня вдруг охватило странное чувство невероятной, прямо свинцовой усталости. Кабаны с челюстями акулы, бешеные собаки-камикадзе, зомби – а теперь еще одна неизвестная напасть. «Приляг, отдохни», – шепчет мое усталое тело. Неоткуда взяться такому изнеможению, что-то или кто-то наводит на нас морок. Но если это живая тварь, то он где-то недалеко, иначе прихлопнул бы нас еще в самом начале, у ворот, когда автобаза кишмя кишела монстрами. Вот тогда бы нам сразу пришел конец. Надо осмотреться. Несколько зданий вокруг зияют провалами разбитых окон. Стоп. Что-то на секунду показалось в одном из них, мелькнуло и исчезло.
– Женя, можешь стрелять? Надо чуть-чуть напрячься. Женька, браток, давай, а?
– Сейчас, командир, передохну, дай секунду.
– Жека, нет у нас секунд. Вставай, боец. Подъем! Справа зиловский кузов. Твоя позиция – крыша. Ты понял меня?
– Да.
– Цель – второй этаж центрального здания, крайнее окно слева. Связь по рации, вперед!
Женьке очень трудно, он едва бредет. Только бы ему достало сил вести прицельный огонь! Я сбрасываю разгрузку, оставив себе только рацию и оружие. Мне тоже не сладко. Стараясь двигаться скрытно, я, насколько хватает сил, бегу в противоположном направлении. Теперь еще рывок по лестнице вверх. Рацию выставить на минимум и перевести дух. Теперь вверх, только бы не сорваться по дороге. Я на месте. До замеченного мной окна меньше ста метров. Не видно никакого движения.
Неужели я ошибся? Интуиция просто кричит мне, что главное зло здесь, уж не знаю, кто это или что.
– На месте, – едва слышно шипит рация.
– Что видишь?
– Ничего.
Я держу на мушке подозрительную комнату. Несмотря на свежий воздух, пот застилает глаза. Надо стрелять сейчас, иначе через минут десять я буду уже не в состоянии бороться за свою жизнь и жизнь своих товарищей.
– Женя, стреляй в комнату,
в подоконник, куда-нибудь. Готовность пять секунд.Вытираю лицо рукавом и делаю вдох-выдох. Ну, давай, *censored*н сын, посмотрим, какие у тебя нервы. Щелкает Женькин «Вал», и по плацу автобазы раскатывается звон пули. Я вижу, как в окне темная фигура рефлекторно отпрыгивает от окна буквально на пару шагов. Моментально выбираю холостой ход спускового крючка и делаю выстрел.
Я сразу понял, что попал. Понял, потому что усталость, мешавшая дышать, словно улетучилась. Я с облегчением перевернулся на спину и посмотрел на затянутое свинцовыми тучами небо. Кажется, мы спасены.
Диспетчерская оказалась совсем рядом от моей огневой точки. Я даже увидел, что через маленькое дверное окно кто-то отчаянно машет мне тряпкой. Хорошо бы найти там хотя бы трех-четырех водителей. Ну что же, пойдем поищем.
Бритва. Сталкер, в миру Артем Быков
Чем больше смотрю на американцев, тем больше убеждаюсь, что они привыкли полагаться только на силу. Когда-нибудь сыграет эта привычка с ними дурную шутку. Только для меня, если мозгами пошевелить, можно использовать эту их привычку себе на пользу. Ведь как они воспринимают все, что видят в Зоне? Правильно, как угрозу, которую нужно убрать. Вот и смотрят на Зону как на врага, а зачем врага понимать? Врага надо уничтожить, сровнять с землей. А чего опасается сильный, который привык все решать именно силой? Конечно же удара исподтишка. А раз так, то дядя сталкер, он же абориген-проводник, должен показать и одновременно скрытую опасность, которую только он сам и может увидеть.
Мы ехали уже минут десять, а ни одной аномалии еще не встретилось. Странно. Моим соседом по пулеметному гнезду оказался Санни. Отсюда открывался наилучший обзор, но тесно было так, что временами дышать становилось тяжело. Санни время от времени недовольно косился на меня, но пока молчал.
– Стоп!
Ну наконец-то. Прямо через крышу я прыгнул на капот, а оттуда на землю перед авто мобилем. Капрал и переводчик повысовывали из дверей свои встревоженные рожи. Я сделал серьезное лицо и поманил обоих за собой. Впереди, метрах в ста, едва заметно струился воздух, выдавая первую встреченную нами аномалию. Трамплин, и судя по размеру, слабенький, но знать об этом американцам не обязательно. Демонстративно осторожничая, я подошел к аномалии поближе. Походу, морпехи трамплин так и не заметили. Тем лучше. Я достал из кармана заготовленный болт с полоской марли, крепко привязанной под шляпкой, и, коротко размахнувшись, бросил прямо в центр. С визгом болт улетел вертикально вверх, а лица морпехов синхронно вытянулись.
– Масса у машины какая? – с деловитым видом, как будто что-то прикидывая, я обратился к переводчику.
– Четыре тонны и еще половина. – Леха слегка шокирован. Ну да, одно дело слышать про аномалии, другое – увидеть хотя бы одну вживую.
– Можно рискнуть. – Я задумчиво нахмурил брови. – Скорее всего, проскочим.
Конечно, проскочим, только не скорее всего, а просто проскочим, и все. Тряхнет только как следует. Капрал и переводчик оживленно загукали по-своему промеж себя.
– Эээ. Можно ли объехать?
– Ну, если нет желания рисковать, то я поищу путь в обход. Давайте за мной, только не торопясь.
Я свернул с дороги и не спеша двинул в обход. Вот и славно. В школе, помнится, на геометрии был у нас учитель, такой сухонький старичок. Так вот, как докажет теорему, так причмокнет губами и, четко выговаривая, произнесет магические слова «Что. И. Требовалось. Доказать». Чтд, ребятки, чую, мои акции у морпехов только что поднялись. А вот, кстати, первые артефакты. Пока что медузки мелкие, в другой раз бы и поднял, но не сейчас. Маловат трамплин, вряд ли будет что серьезнее, но смотреть все равно надо. ПДА попискивает, сигналит, что рядом аномалия. Сам знаю, что рядом. Сзади урчит джип с морпехами, смотрят по сторонам, аж шеи повытягивали. А вот медуза покрупнее. И еще одна, совсем большая. Странно, мы отошли от трамплина, вроде бы так быть не должно, обычно редкие и большие артефакты встречаются ближе к центру аномалии. А вот это уже, похоже, каменный цветок. Ну-ка, ну-ка, надо бы посмотреть повнимательнее. Точно цветок. А вот еще один, побольше, прямо под большим кустом. Что-то идет не так, чего-то я не заметил. Я просигналил Лехе, сидевшему за рулем ближайшего джипа, и втянул носом воздух. Лес, трава, влажная земля, и от трамплина с дороги слегка тянет озоном. Стоп. С дороги? Далековато, однако. Я поднял камешек с земли и бросил за куст. Дзинь! От этого, казалось, безобидного звука моя спина покрылась липким потом. Вот так проводник. Чуть не влетел в другой трамплин, только более мощный. Хотя кое-что меня извиняет – редко бывает, когда две одинаковые аномалии располагаются так близко, что одна как бы маскирует вторую, к тому же второй трамплин оказался спрятанным за большим кустом. Слава богу, пронесло. Громко хрустя ветками, сзади подошли капрал с негром. Ну, раз уж пришли, смотрите.