Точка Гриндиса
Шрифт:
Отрицание! Вихрь стал плотнее, замыслы путей ушли, с низу вверх ко мне подкрадывался лабиринт. Алые коридоры, черные как смоль вихри, унесенные ветром глаза, скользящая по стенкам торнадо продырявленная равнина, ударившая по граням лабиринта Стена Горизонта, растрескавшиеся конечности головоломки и развал алого блока преграды. Кружляю по путанице ходов и ответвлений, прохожу поры гигантского дерева, в уши бьет эхо урагана.
Выйдя из головоломки, я обнаружил, что стены колодца переменились, превратились в деревянные настенные ковры, в которых порой проступали отверстия дупел. Огромное полое дерево и его блестящие стены, множество зеленых вихрей по сторонам, вверху и внизу, падение к забрезжившим в анналах дерева корням. Не могу найти контакт с обстоятельствами, Нантис молчит, крылья не отзываются, собственный рот
Вижу конец тоннеля, не ясный свет Раэла, не мерное сеяние Айрэла, нет, приближающееся ко мне с раскрытыми объятиями кольцо имело совсем другой цвет и запах. Запах! Пахло лилиями и чем-то, напоминающим мускус. Из розовой арки выплевывались щекочущие мое лицо фонтаны бледно-розового света.
Погружение, проход сквозь нечто и новое погружение, нырки в арки всех цветов радуги - Крот Овце, Жирафу, Зайке, Голубые Сшил Фуфайки. Каждый - скольжу в красный обруч. Охотник - тону в оранжевом стакане с апельсиновым соком. Желает - пролетаю сквозь желтый небесный диск. Знать - опускаюсь в бескрайние зеленые глаза Айлинель. Где - бассейн с голубой водой встречает меня. Сидит - проваливаюсь в толщу синего неба. Фазан - касаюсь лепестков раскрывшейся нежной фиолетовой розы.
Отдаю себя светлому будущему белой арки. Скармливаю черной. Перетекаю в бронзу, вливаюсь в серебро, застываю в золоте, освобождаюсь и несусь потоком к платиновому оберегу, одеваюсь в браслет, затем вонзаюсь в алмазную твердыню, потом неожиданно осознаю пришествие конца своего пути. Она приближалась и росла в своих размерах, будто созданная из зеленоватого серебра арка возносилась ко мне, захватывала территорию, обволакивала все видимое пространство. Наношу порез в ее гранях, превращаюсь в воспаривший метопоток, пространство внутри словно растягивается, момент проникновения в внутрь арки повторяется множество раз. Временная петля, день сурка, кольцо времени, дверь в лето. Мерцаю лучом в безвременье, окрашиваю черной дырой белизну бессменности. Впадаю в постоянность, останавливаюсь в извечности. Плескаюсь в нескончаемости и все стараюсь вспомнить кто, я и где, зачем и почему, что или кто было моей целью. Ищу ответы нетленности, начинаю осязать что-то. Века, года, месяцы, дни, часы, минуты, секунды, я вспоминаю вас.
Наконец горлышко бутылки безвременья треснуло, распространилась болезнь трещин, обвалился мир и покой, настал Конец Вечности, пробудилось время, затикали часики, проснулась клепсидра, зашелестели песочные часы. Передо мной распахнулись крылья мира, а позади, за спиной величаво захлопали мои собственные. "НАКОНЕЦТО! СВОБОДА, ВРЕМЯ, ЧИСТЫЙ ЛИСТ И ПУТЕВОДНАЯ НИТЬ!" - прохрипел я, глядя на приближающийся ко мне атрибут затухшего кратера. "Я ВЕРНУЛСЯ!" - прошелестел мой сдавленный пустотой безвременья голос. Верный путь предстал пред моими очами, огороженный пламенными столбами, идеально правильный разлом в толще коралловых земель. Обступленный со всех сторон пурпурными джунглями сосудов и артерий вход в ореол Гриндиса!
– НАМ ТУДА!
– воскликнул я.
– ВПЕРЕД!!!
Обогнуть столбище пироманта, окольцевать себя пламенем, зачерпнуть взглядом впадину, затем обратиться к глубинам высоты. В них были запечатаны лиановидные ветви, несуществующего дерева, лучами расходились его бесчисленные руки, ногтями впивались в свод небесной пустоты. В центре изумрудного растительного купола хранился изливающий свой мерный свет серебристо-зеленый Раэл.
Все это, конечно, интересно, но нам с Нантис пора в путь. Хм, уже обращаюсь к браслету по имени и как к целостной личности. "Идем Нантис?" - спросил я. Ответа не последовало. Может схожу сума, не мудрено в таком месте. Ну-с, глянем как там внутри. Оххо-хо! Структура, фактура, зеркальная поверхность. Действительно, что стены, что спуск, отражали свет и меня самого. Начинаем снижение, противостоим сложенным из зеленого стекла отражениям, идем вниз.
Да, все в зеркале было вроде как нормальным, ну по меркам этого места, а вот моя фигура, то танцевала, то бежала куда глаза глядят, то ползла от надвигающейся стены огня, падала в пропасть и захлебывалась кровью, держась за рукоятку воткнутого в нее меча. Кстати, со спины был вонзен клинок. "Кошмар один!" - вздохнул я, отвернувшись.
Расчерченные титаническим, или может, тектоническим буром округлые, увертливые стены: склоны, уклоны, наклоны, сломы, заломы.
Хаотичный конец развернутой спирали. Венец, вершина айсберга или горы, зенит.В воздухе расплескались движимые энергиями осколки, фрагменты, дольки, частички совершенно разных объектов. Тут присутствовали отрезанные от мира естества: озеро, плавающие в нем скалы, раскачивающиеся в воздушном пространстве древесные стволы, клочья затерявшихся облаков, вход в пещеру, перевернутый верх дном пустынный массив, огромные грибы, разноцветные камни, различные природные сооружения, термитник, чьи-то норы, гнезда, обрывки всего разного, трепещущие костры, золотой самородок.
Когда мне немного надоело, и я решил сосредоточить свое внимание на казалось ставшем более скользким участке пути, мимо меня пролетело отделенное от тела драконье крыло и обрубок хвоста. Да, дела... Шьют они их тут что ли. Драконов, я имею в виду. Вздохнув поглубже и вынув Айру из ножен, я стал продвигаться на шаг, хотел воткнуть меч для пущей опоры, но тот отскочил как ужаленный и чуть не вылетел из резко засаднившей руки. Ауч! Точно что, изумрудная поверхность, слезой Раэла не пробить. Пожалуй, экспериментировать с ее остротой не стану, мало ли как скажется то, что я по цапаю путь. Или мечу дудки или на меня обрушиться разозлившееся землетрясение и тектоническое схлопывание стенок колодца. Ведь я на глубине, ну по крайней мере я так считаю и очень глубоко, в недрах земли.
Аккуратно спускаюсь, не находя прочной опоры, но все же движусь вперед, стараюсь не попасть под действие изумрудного льда. Десница Саури! Тут все становится все более скользким. Мамочки! Упав на пятую точку, я заскользил вниз. Ой-е-ей! Скорость ядреная, растет, зараза!!! Дрифтую по стенкам спирали, верчусь по кривой, глажу зеркальную поверхность. Мимо пролетают стада животных, стаи птиц и что-то похожее на лесенку "ДНК". Глаза слезятся, роговица замерзла, руки, ноги окоченели, скорость размыла все. Пробуждаю крылатый узор на спине, распахиваю парашют, торможу, удивляюсь, что не стер себе ягодицы, попадаю в схлопывающееся пространство, затем, при помощи изменившейся обстановки лечу вверх.
Обратный круг, вывинчивание шурупов, подъем по странной оси. Меня цепляет вектор пути, и я несусь в высоту. Все снова расплывается, перед глазами явились звездные росчерки. Далеко впереди выплыло красное сияние, или близко, не очень далеко или все же далече? Близко, затем снова в дали, в миле, в лиге, в локте, в дюйме, затем в футе, в пяди, затем на горизонте видимости, а после перед носом. Наконец по-настоящему близко, я останавливаюсь, закутываюсь в алый плащ, прохожу сквозь огненную трапецию и проникаю в видимый когда-то раньше вихрь входа в лазейку. Снова зелено и серебро, ядовитая зелень, сивость, кислота и серебристый блеск. Затем выпархиваю из какого-то разлома, опускаюсь на пол.
В глазах сначала слишком темно, что-то червонно-черное впереди, будто высасывает весь здешний свет. Потом стали проступать какие-то движения, в дали протянулась синяя завеса молний, ближе и повсюду вокруг запели крылья тысяч спящих зеленых Саури. Еще немного яснее, может, чтобы не завалить меня лавиной первообразов. Хм, почему именно первообразов? Как-то странно и что мы сейчас наблюдаем?
Предавшиеся тьме границы бесконечности, явившиеся черными дырами в полотне реальности. Тающие под сенью ветров времена года, плывущая в вихрях времени и пространства погода. Рождающиеся и умирающие Раэлы. Замершие в переполненном кувшине ощущений перспективы и изворот всех ясных и неясных шаблонов, собранная склочность всего. Как такое вообще возможно? Похоже, сейчас меня одолевают все чувства разом и даже новые, перевернутые верх дном, непонятные ощущения.
Все здесь смешивалось, вертелось в котле и странным образом гармонично спаивалось: и тепло, и холодно одновременно, мокро и сухо вместе, грусть и веселье промышляю рядом, мимо пролетают кометы любви и айсберги ненависти, распространяющие страх кольца и алмазы решимости, океан глупости и островки здравомыслия, небо забвения и крупицы разума, механизм гармонии и лавовый поток хаоса, преданность дракона и предательство скорпиона. В этом богом забытом месте, в ядре сути складывалось все и разгадкой этому не послужат неведомые похождения света или обман тьмы. В центре центров, в зените атомов и глубине звезд, завис, надзирая над всем, Аврорион - Сердце Гриндиса, шепот и грохот, поющие вечную песнь.