То, что меня не убьёт...-1
Шрифт:
Миль ревниво, но с удовольствием дослушала: а что, неплохо вышло. И мелодию кто-то ведь подобрал подходящую. Интересно только, как они этот текст добыли — Миль его только Юрке показывала, а потом куда-то дела да и забыла… А, так это он его, стало быть, и прибрал к рукам! Миль не стала сердиться: сама бы она эти стихи в люди не выпустила, сочтя посредственными, а теперь прислушивается — да вроде вполне, вполне… Может, это оттого, что они на хорошую музыку положены?
Со двора послышались аплодисменты и крики:
— Автора! Автора!
Миль осторожно выглянула — аплодисменты усилились. А когда стихли, Юрий поклонился:
— Я прощён?
Ладно уж, смущённо улыбнулась Миль, и послала ему воздушный поцелуй… В точности, как когда-то бабушке —
Дом сиял чистотой, любовался своими отражениями в многочисленных зеркалах и опрокидывался, отражаясь в зеркальных полах, как в озёрной глади. Переливались огоньками и позвякивали хрусталём люстры, мягкие драпировки и складчатые шторы таили что-то в своих недрах, напольные вазы гордились ароматными, в росинках, цветочными композициями, мебель замерла в ожидании гостей. Члены семьи и клана Владаров любили балы и ждали бала с нетерпеливым волнением — что и само по себе уже было праздником. Последние усилия, нюансы — дом затих в ожидании вечера.
" Бал, вообще-то, дело приятное, — признавалась себе Миль, рассеянно намазывая масло на булку. — Даже если народу много. Если бы удалось просто расслабиться и не думать о том, что тебя-то сюда поместили не развлекаться, а развлекать… Просто бы потанцевать, порадоваться… Это было бы весело. Может быть, когда-нибудь так и будет… Или не будет? Как там мне предсказано? …Выпадет разное, путь долгим будет, многих встречу, и ломать, и бить меня станет, и потеряю многое, и отдам много, и конца этому не видно. Ха.
Весело… Так что мне — какой-то бал!»
Рассуждая таким образом, она полагала, что спокойна… но, судя по тому, что свежайшая булка с замечательным маслом в рот, тем не менее, не полезла, это истине никак не соответствовало. И Миль призналась себе, что нервничает.
Прихлёбывая кофеёк, она оставила в покое булку. Надо разобраться, почему предстоящий визит ненавистного родственника так напрягает, иначе собраться и достойно его встретить не получится — проверено. Ну, не рада ему Миль, и не может быть рада. Так ведь Ксанд объяснил, что непосредственной опасности нет. Даже не согласись Гор на Визу, он всё равно ничем не мог ей навредить — бабулино заклятье за пределами Лицея работало по-прежнему. Да и не собирался Гор вредить своей единственной одарённой внучке, она ему нужна живой-здоровой и неповреждённой.
Кофе неожиданно встал поперёк горла. Миль отставила чашку.
Но ведь Юрке Гор тоже не сможет ничем нагадить?! Виза же на нём?!
Сейчас — на нём, ответила сама себе Миль. А после бала?!
В коридоре послышались знакомые голоса и в столовую вошли оба Владара, потные, весёлые и довольные. Миль не успела ни отвернуться, ни исправить выражение лица. Старший ни о чём не спросил — он только опустил на миг веки, и Миль убедилась, что догадка её правильна. А вот Юрий поднял брови и поинтересовался:
— Что, кто-то умер? Или кофе настолько невкусный?
Миль не смогла ничего ответить — выбежала из столовой и помчалась по нарядным покоям и коридорам… Остановилась она, только налетев на кого-то, и этот кто-то крепко обхватил её, прижимая к себе, и не отпустил, пока девочка не перестала дёргаться. Даже не глядя, Миль узнала, кто держит её. И поразилась, что не испытывает никакого дискомфорта от объятий Ксанда, а только совершенно нелогичное ощущение защищённости и надёжности.
— Я работаю над этим, Миль, — тихо сказал Ксанд. — Я всё время над этим работаю. Ты ведь не думаешь, что я отдам ему Юрку? Или тебя?!
Позже Миль разобралась, каким образом Ксанд сумел её остановить: она-то в панике летела, не разбирая дороги, наталкиваясь на людей и мебель, сворачивая, где придётся, не ведая, чего ей, собственно, нужно — а он, хорошо зная здание, просчитал, куда вынесет расстроенную девчонку бестолковое метание и, пройдя коротким путём, просто подождал её там и перехватил, пока она не набила себе совершенно лишние
в свете предстоящего бала синяки и шишки. И почему она сбежала из столовой, он знал тоже куда лучше неё самой: девочка не вынесла осознания мнимой своей вины за возможную гибель дяди, являющегося единственной помехой, не позволяющей Гору стать опекуном внучки.Успокаивая Миль, Ксанд не лгал, он действительно уже разрабатывал варианты насыщения волков при сохранении поголовья овец. Но варианты эти не могли устроить всех одинаково, чьи-то интересы страдали в любом случае. Убедить Гора отказаться от его намерения, скорее всего, не получится… но Ксанд попытается. Потому что альтернативой станут очень неприятные последствия, и, зная Гора, следовало опасаться за жизнь Юрия — теперь, практически уже стоя одной ногой на подножии трона, Гор не побоится испортить отношения с совсем неслабым союзом кланов соседнего города, который усилиями Ксанда много лет не воевал с себе подобными (Игры не в счёт — в них потери были минимальны). Может быть, Гор и не станет напрямую охотиться на младшего Владара, но на носу Игра… а там возможно всякое, вплоть до дуэли. А отказаться от участия Юрия не уговорить: это его первая Игра, он ждал её всю свою взрослую жизнь, готовился, он уже пропустил пару прошлых Игр — а следующая нескоро — и, кроме того, он не желал отказом позорить отца.
Ксанду было глубоко плевать на «позор» — за свои шестьдесят лет у власти он, если считал нужным, и не такие традиции нарушал, создавая тем самым новые правила и законы, тем более, что никто бы и не осудил отца единственного сына, но Юрий упёрся, заявляя, что «Владар не имеет права требовать от других соблюдения законов, если не следует им сам». И Ксанд уступил. Но теперь вставал вопрос свободы внучки. Что могло грозить ей при переезде в другой город, в чужой клан, под руку Горигора-хиз-Грая? Вряд ли что-то страшное… Кроме неизбежного брака с тем, кого укажет Гор. Что для её неуступчивой и своенравной натуры неприемлемо и чревато, но, надо думать, вряд ли фатально, хотя гарантии здесь Ксанд бы не давал. Уж наверное, даже при всей подлости своей натуры, дед не приневолит родную внучку к браку с неподходящим партнёром… Новый стресс от смены привычной среды она, несомненно, перенесёт благополучно. А вот чего она не сможет перенести — это насилия над её волеизъявлением и необходимости жить под одной крышей с человеком, погубившим её обожаемую бабулю…
Нет, сказал себе Ксанд, из этого точно ничего хорошего не выйдет — уж настолько-то он успел узнать свою двоюродную внучатую племянницу. Непременно сорвётся и учудит что-нибудь такое, что улаживать придётся всем кланом… или даже всем городом… Никакой закон ей, несовершеннолетней, не указ. И осуждать её он лично за это бы не стал.
Ой-ёй, говоря её же словами…
Удочерить её при таком количестве родственников тоже нереально.
Остался последний вариант: срочно условно выдать её замуж. Такой брак хорош тем, что позволяет девочке спокойно дожить до совершеннолетия, а там она, уже юридически дееспособная, сможет сама распорядиться своей свободой. В женихах у неё недостатка нет, даже при некоторых дефектах здоровья отбоя не будет от предложений — Ксанд Владар просто не сообщал внучке, что на повестке каждого Совета ему первым пунктом приходится рассматривать и вежливо отклонять сразу по нескольку таковых: необычная её одарённость привлекает к ней внимание каждой семьи города и остаётся незамеченной, кажется, только самой потенциальной невестой…
Так вот о невесте… Владар тяжело вздохнул: первая пробная беседа на эту тему его не порадовала — Миль замуж не хотела категорически, и Ксанд ей сочувствовал всей душой. Да только другого выхода у девочки нет, и ей придётся всерьёз озаботиться выбором жениха. Не зря Совет обязал его, Ксанда, устраивать балы столь часто… И похоже, вовсе не случайно на них в последнее время собирается столько народу, что куда там яблоку упасть…
Ксанд хмыкнул. Ничего бы у Совета не вышло, если бы не присущая женщинам её рода жертвенность и верность своим любимым.