Тлен и пепел
Шрифт:
— Ты ничего мне не сказал даже тогда, когда мы встретили драурга на кладбище… Вообще ничего… — прошептала я. — Почему?
— Потому что нужно было держаться от них подальше! — Идвин резко поднял на меня глаза и со всей злости ударил по земле кулаком. — Задумка Корре изначально была безумием. Ты зачем-то решила танцевать под дудку этого Энтона, у которого написано на лице, что он тот еще сукин сын!
— Какого Верниса ты повышаешь на меня голос?! — взбеленилась я. — Ты молчал как в воду опущенный про Голоса, но виноват здесь именно Корре?! Почему ты не сказал ему я понять могу, но мне-то, мне-то почему? Хотя бы перед этой ночью…
—
— Это не предлог малодушно умолчать о подобном!
— Да, я действительно поступил подло и, как ты говоришь, малодушно, — кивнул Идвин. — Но я хотя бы не бросил тебя там, в храме Крелорса, не дал им совершить непоправимое, когда твой дружок Энтон просто стоял и наблюдал на том балконе за тем, как тебя обращают в драурга!
Я онемела. Затем вытащила дрожащими непослушными пальцами из кармана зеленый лоскут камзола, что нашла в подземных катакомбах.
Видимо, острые края камней разрушенных перил вырвали его, когда грянул первый взрыв, и господин Корре отшатнулся от края балкона…
— Энтон готов идти до конца для осуществления своих целей. Он бы дал обратить тебя, и вряд ли бы его после этого замучила совесть. Вот к чему приводят игры в шпионов, Клэр…
Я отбросила лоскут, словно он был ядовитой змеей. Чуть покачиваясь, встала и медленно отряхнула налипшую грязь с одежды.
— Ты должна послать господина Корре в Вернисову топку, чтобы он больше… — тем временем продолжал распалившийся Идвин.
— Вы оба идете в Вернисову топку, — отчетливо проговаривая каждое слово, сказала я.
Некромант замолк на полуслове и уставился на меня.
— И ты, и Энтон… Я не могу никому из вас доверять. Я благодарна тебе за помощь, но где доказательства того, что ты сделал это не из личных корыстных побуждений? Сколько всего я еще о тебе не знаю?.. Почему ты постоянно пытаешься мне помочь, что тебе действительно от меня нужно?.. Нет, твой дед был прав, Идвин. От некромантов надо держаться как можно дальше. С этого момента я сама по себе, и ты… иди своей дорогой. Обещанную тебе записную книгу по некромантии я передам через Анни. Она же шпионила для тебя, не так ли?..
Лицо Идвино побелело. Его гнев мгновенно ушел, некромант беспомощно открывал и закрывал рот, не в силах что-либо сказать. Я горько усмехнулась.
— Подожди, Клер… Ты все не так поняла… — запоздало полетело в спину, но я уже тронула портальный камень.
Мир рассыпался на искры. Сосущая пустота, по которой я неслась сквозь пространство теперь казалась куда более наполненной, чем та дыра, что засела в груди.
***
Мелькнувшие в темноте тени и испуганное лошадиное ржание, переходящее в взвизгивание и обрывающееся на полу ноте. Странный глухой звук, словно на землю уронили большой тяжелый мешок, под завязку набитый подгнившей картошкой. Пронзающий уши свист металла, резко рассекающего воздух, и густое, обволакивающее с ног до головы чувство только что состоявшейся смерти…
Беспокойный обрывочный
сон прервался от прикосновения к плечу. Я вздрогнула и распахнула глаза, откидывая прочь одеяло.В спальне стояла духота.
— Как и обещала, бужу тебя перед самым уходом, — тихо сказала склонившаяся надо мной Анни.
На ней были тканевые штаны и туника, волосы перехватывала тонкая кожаная полоска с зелеными бусинами и растительным орнаментом.
Я моргнула, собираясь с силами. Тягостное чувство не отпускало. Первые лучи солнца уже играли золотом на парчовых занавесках, что значило, что поместье вскорости начнет просыпаться.
— Идти туда опасно даже сейчас, — пробормотала, садясь на край кровати и отмечая сильно смятое постельное белье. Видимо, я металась во сне. — Лучше бы это сделать мне…
— В темноте соваться туда было куда опаснее, чем сейчас поутру, но в утренние часы тебе стоит бояться не только своих врагов, но и любопытных глаз. — Сказала Анни. — Поэтому Опал заберу я. Лошадь, оставленная ночью у кладбища, не вызовет лишних вопросов, если она принадлежит одному из друидов-послушников, медитировавшего в лесу где-то неподалеку, а не девушке из дворянского рода.
Сейчас она выглядела ровно так, как и должен выглядеть друид храма Брианны, собравшийся по делам в город. Простая и удобная одежда с кроем практически одинаковым для обоих полов, невзрачный плащ, скромный оберег на шее из перьев и малахита. У горожан и жителей пригорода действительно не будет к ней никаких вопросов, но такого не скажешь о прислуге моего семейства, которые точно удивятся занятному хобби моей новой личной служанки.
— Нужно поспешить, — сказала я, скидывая остатки дремы и хватая оставленную у кровати рубашку. — Я провожу тебя, покажу, где есть проход. На главных воротах слишком много охраны.
Анни кивнула. Я натянула все тот же костюм для конных прогулок, который вчера смогла при помощи магии привести в приличный вид. Если меня застанут слуги, скажу, что захотелось прокатиться на заре. И изображу искреннее изумление, когда не обнаружу в стойле любимую лошадь.
Вернуть Опал в поместье мы уже не успевали, поэтому Анни обещала на время передать ее одному хорошему знакомому.
Идти обратно на кладбищу сразу ночью виделось мне самоубийством. И когда Анни, выслушав мой рассказ, захотела сразу забрать Опал, мне пришлось долго уговаривать ее остаться и дождаться рассвета.
Я вернулась домой с полной уверенностью, что у меня хватит сил выставить друидку за порог, и... так и не смогла это сделать. Но я не стала скрывать, что иметь дел с некромантом больше категорически не желаю.
Анни восприняла новости о размолвке спокойно, словно речь шла о существовании какого-то не зависящего от нас явления, как дождь за окном или слишком ветреная погода.
— Наш с тобой уговор вне ваших с Идвином отношений, — дернула плечами она.
Так бы она сказала и если бы действительно пришла сюда с целью шпионить, но с этим я решила разобраться позже. Сейчас меня волновала только судьба Опал, которую необходимо было забрать как можно скорее.
Мы вышли из моих комнат, тихонько прикрыли дверь и на цыпочках устремились вниз. Чувство смерти, посетившее во сне, продолжало давить на горло, и я никак не могла от него отмахнуться.
Чем ниже мы спускались, тем сильнее оно нарастало. Дурные предчувствия сжали сердце, и я ускорила шаг, желая как можно скорее выйти из дома, чтобы свежий воздух помог избавиться от дурноты.