Чтение онлайн

На окраине поляны высилось огромное кострище. С полметра уложенных дров, а по середине свежесрубленный столб, красноречиво говорящий о том, что костер имеет самое зловещее предназначение.

— Что все это значит? — повернулась резко, чувствуя, как на щеках проступают красные пятна. — Отис?..

У кареты стояло трое вооруженных людей. Они внимательно поглядывали на меня, и я вдруг поняла, что им хватит одного слова моего нареченного, чтобы не задумываясь, скрутить благородную миледи.

— Подожди здесь, — ровным голосом ответил Отис, и даже не посмотрев

в мою сторону, отстранился и направился к костерку.

Из одного из шатров, неподалеку от огня, выскочила темная узкая фигура. Я моргнула, с удивлением поняв, что это молодая женщина, одетая в мужской костюм. На ее груди, в отличие от всех остальных в лагере, был вышит знакомый мне язычок пламени, прическа состояла из простого забранного наверх хвоста.

Я знала, что женщины-маги тоже служат в Инквизиции, но впервые видела одну из них.

Служительница Инквизиции поклонилась Отису и, распрямившись, заметила меня. Ее глаза на мгновение сузились, а ноздри расширились, как у дикой кошки, почуявшей добычу. Не так смотрят на добропорядочную миледи, далеко не так…

Мне стоило большого усилия воли, чтобы остаться на месте и с недоумением приподнять бровь, словно я не понимала, к чему этот недобрый взгляд.

Женщина быстро заговорила, но так тихо, что я не могла со своего места расслышать ни слова. Стало зябко, и я сильнее натянула накидку. Люди неподалеку продолжали таскать дрова с таким выражением лица, словно выполняют простую непыльную работу, а не собираются предать огню того, кого перед этим требуется привязывать к столбу.

Служительница Инквизиции, наконец, закончила речь и достала из-за шиворота немного помятую бумагу. Отис взял ее, прочел, медленно повернулся ко мне, а затем поманил пальцем.

Женщина тут же отошла вбок на достаточное расстояние, чтобы предстоящая беседа с моим женихом оставалась приватной.

— Что-то случилось? — спросила я.

— Кое-что, о чем необходимо поговорить, — кивнул Батрис, и от нажатия его пальцев на бумаге проступили новые заломы. — Ты знаешь простолюдина по имени Ивен Кэрмсол?

Я крупно вздрoгнула, и это не осталось незамеченным.

— Отвечай, Кларисса, — с нажимом проговорил Отис. — Так ты знаешь его?

— Конечно, знаю. Еще с самого детства. Он работает конюхом в нашем родовом поместье.

Отрицать не имело смысла. Истина лежит на поверхности, достаточно лишь уточнить этот вопрос у любого из прислуги.

— Это все, что ты сейчас можешь мне сказать о нем?..

Я молчала, желая одного, — чтобы небеса потемнели, и меня поразила молния, дабы прервать мучительный допрос.

— Кларисса?..

— Мне сложно понять, к чему весь этот разговор, — выдавила я. — Но, если уж речь зашла о Ивене, могу с уверенностью сказать, что он — дурной человек, очень дурной. Наш конюх, что же, совершил преступление? И если к этому как-то причастная Инквизиция, то значит ли это, что он… некромант?..

На последней фразе мой голос искренне дрогнул, ведь даже произносить слово, связанное с некромантией, рядом с парой десятков служителей

Инквизиции невыносимо страшно. Но я должна была предположить подобное, как предположил бы невиновный человек в моей ситуации.

— А что он сделал такого, что ты называешь его дурным?

Я отвела глаза в сторону. Сердце то бешено колотилось, то замирало.

— Это очень серьезно, Кларисса. Ты обязана сказать мне все как есть. Даже если то, что было, ты считаешь предметом достойным осуждения. Поверь, осуждение — наименьшее, что тебе сейчас грозит.

— Я не понимаю…

— Он оказывал тебе какие-то знаки внимания? Что-то делал тебе?..

Как окунули в ледяную прорубь. Я с трудом кивнула:

— Он вел себя по отношению ко мне… недостойно. Недостойно не только миледи, но и любой другой женщины. То, что он говорил, я вряд ли посмею повторить. Я хотела никому не рассказывать об этом, а лишь всеми силами избегать его… Прошу понять меня! Известно, как могут быть расценены такие вещи, и что часто саму женщину обвиняют в грязи, даже если она абсолютно невиновна.

Повисла тишина. Отис вздохнул:

— Так я и думал.

Я вскинула голову, не понимая, к чему он клонит.

— Ты знаешь, что это? — Батрис устало потряс бумагой, — Это — донос. Донос от имени Ивена Кэрмсола. Он обвиняет тебя в том, что ты — носительница темного дара. Некромант, который покалечил его.

Я уставилась на мужчину так, словно с трудом понимаю, о чем он вообще говорит.

— Это… немыслимо, — пробормотала я, не чувствуя под собой ног. — Какая-то чушь…

— Ивен утверждает, что ты нанесла ему увечье с помощью магии смерти. У него развилась гангрена. Приложенные бумаги подтверждают, что лекарю пришлось ампутировать его правую руку.

— Гангрена?.. Магия смерти?.. Не понимаю… Что произошло, и при чем здесь я?!

— Послушай меня, — Отис положил тяжелую руку на мое предплечье и быстро заговорил. — Если эта бумага окажется на столе у моего дяди, как и все доносы, написанные на благородных, начнется непоправимое. Допросы. Бесконечные проверки. Ты хоть знаешь, какие методы применяют инквизиторы, чтобы выбить показания даже у людей нашего положения?.. Кроме того, твоя репутация будет безнадежно испорчена. Люди такого не забывают, Кларисса. Донос до сих пор не у Арнейма лишь потому, что моя помощница, сортировавшая обращения, успела первой его прочитать, и в связи со всей сложившейся ситуацией сразу передала бумагу лично мне.

Как первый признак подступающей истерики, мои губы задрожали. Кожа стала белее того листа, который сжимал мой жених.

— Но… теперь мне все ясно, — продолжил Отис, с омерзением взглянув на бумагу. — Знаешь, это ведь далеко не первый подобный случай... Сколько доносов написано во имя желания навредить человеку. Этот грязный сукин сын, видимо, сильно тебя возжелал, и, получив отказ, затаил обиду. Простолюдины часто беспечны и равнодушны к правилам гигиены, а на конюшне легко заработать травму. Доведя до гангрены, этот Ивен решил воспользоваться случаем и отомстить тебе.