Чтение онлайн

Элина нашла кусочек сыра на самом дне медной чаши и вдруг остановилась, словно что-то вспоминая:

— А сколько сейчас времени?..

Она посмотрела на видный отсюда мраморный циферблат с тонкими золотистыми стрелками на торце особняка, и горестно вздохнула:

— Нет, не будет мне покоя… К этому часу вот-вот должен приехать дядя Мортена, который ему с братом как отец, его я точно должна лично встретить… где же розы…

Элина заметалась, едва не сбив искомую корзину, которую ранее поставила едва ли не себе под ноги. На плоском дне оставалось всего несколько голубых головок цветов.

— Дядя

Мортена и Отиса очень важный человек, — бормотала Элина, перебирая пальцами головки цветов в корзине, ища наиболее свежий. — Как неудобно будет, если мы встретим его хуже прочих…

— А кто он? — с интересом спросила я.

Я вдруг поняла, что почти ничего не знаю о семье Отиса, кроме того, что у него есть брат. Большое упущение для девушки, которая влюблена.

— Как это кто, его дядя, Арнейм Батрис, глава совета Инквизиции и верховный магистр, — с удивлением ответила Элина, наконец, найдя удовлетворяющий ее бутон. — А ты разве никогда не слышала об этом?

Я потрясенно мотнула головой, едва найдя в себе силы проговорить:

— Ничего себе…

Элина восприняла мою реакцию исключительно как некий невысказанный комплимент в сторону семьи ее жениха и слегка зарделась .

— Мортен тоже хотел пойти в Инквизицию, но дядюшка настоял на том, чтобы он нес государственную службу, и был рядом с братом и, следовательно, с государем. Говорят, даже, что Арнейм сейчас является одним из ближайших советников при его величестве, как это было при покойном отце государя, — девушка окончательно раскраснелась.

Будущая госпожа Батрис слишком крепко сжала бутон и, заметив помятые лепестки, с досадой отбросила его в сторону:

— Так что прошу меня простить, мне нужно идти…

Я некоторое время наблюдала за ее торопливым шагом, за тем, как Элина нервно поправляет каштановые волосы в высокой прическе, украшенной россыпью розовых заколок, прижимает к груди полупустую корзинку. Когда же будущая невеста затерялась среди толпы, я, быстро посмотрев на отвлекшихся на что-то девушек, стоявших рядом со мной, сделала несколько небольших шагов назад, и, уйдя за высокий кустарник, пошла прочь.

Едва я оказалась в одиночестве, насколько его можно назвать таковым, когда всего в метре от тебя, отделенные слоем ветвей и мелких листьев, смеются и разговаривают люди, я чуть слышно расхохоталась, смахивая выступившие злые слезы.

Боги всегда славились любовью шутить над людьми, но я, видимо, чем-то им настолько не угодила, что Брианна разожгла мои первые чувства к одному из наиболее опасных для меня мужчин, который, к моему одновременно счастью и горю, был слишком занят другой, чтобы я окончательно себя погубила. Дядя Отиса — глава Инквизиции… Безумие, да и только….

Если все что с нами происходит должно послужить нам уроком, то что, скажите мне на милость, я должна вынести из всего этого? Что кому-то, подобному мне, никогда не стоит давать волю сердцу? Что необходимо закрыть его на все замки, жить без любви и привязанностей? Что любой их тех, кто окажется рядом, может оказаться твоим злейшим врагом?

Или богам вообще нет никакого дела до нравоучений и человеческой морали, которая никогда не затрагивала своими законами этих высших сущностей. И они лишь пытаются развлечься, спутывая нити человеческих жизней в безобразный клубок? А когда нити запутываются настолько сильно, что

с этим уже ничего нельзя поделать, божества, не испытывая никаких угрызений совести, их перерезают.

Я не дам затянуть себя в этот узел. Я оборву это глупое чувство, не позволю себе закончить так глупо. Все, кто так близок к Инквизиции, не должны находить место в моем сердце.

Мои эмоции, накопившиеся за весь последний промежуток времени, богатый на потрясшие меня события, слились комком, в котором страх, ярость, страсть и ненависть трансформировались в одно тихое серое чувство.

B желание покоя.

Возвращаться прямо сейчас к Анель и другим девушкам не хотелось, а в прогулке в одиночестве по саду Темпечей я не видела ничего предосудительного. Мало ли какие могут быть для этого причины у миледи, от музыки и гомона у которой, к примеру, легко могла разболеться голова.

Я спокойным шагом прошла вглубь сада, изредка останавливаясь, чтобы рассмотреть клумбу или лицо очередной статуи. Но стоило мне отойти от предмета, привлекшего мое внимание, я тут же забывала, что только что видела. Безразличие охватило меня, в голове не было ни одной мысли, реальность вокруг казалась картинной, ненастоящей.

Когда я оказалась у входа в лабиринт из зеленого кустарника, я не могла даже точно сказать, какой именно дорогой сюда дошла.

Здесь я уже остановилась, размышляя, — заблудиться среди многочисленных закоулков в кустарнике во время праздника неразумно. Затем, вспомнив, нашла глазами тонкую белую полоску, нанесенную прямо на край дорожки, идя вдоль которой можно пройти длинным путем сквозь весь лабиринт и выйти недалеко от входа.

Следуя этой тонкой линии, я продолжила свою бесцельную прогулку.

B лабиринте людей попадалось меньше, чем в основной части сада. Как правило, здесь скрывались молодые замужние пары, находившие особое очарование в этом уединении, которое, впрочем, не подразумевало под собой нечто совсем интимное.

Каждый поворот лабиринта был братом-близнецом предыдущего, и если бы не белая полоска, я бы давно заблудилась. Ровные стены зеленого кустарника отчего-то действовали успокаивающе, и я постепенно оживала, чувствуя силы все-таки остаться до самого конца вечера, а не придумывать причину, чтобы уехать домой.

Почему я вообще должна из-за кого-то пропускать часть торжеств в честь своей подруги? Да и когда я в ближайшее время увижу фейерверк?..

Я уже прошла примерно больше трети лабиринта, когда услышала доносящийся через кустарник голос, показался мне до боли знакомым.

Я остановилась, вдруг с неоднозначным чувством понимая, что слышу Отиса.

Да что же за божье наказание, нигде от этого мага спрятаться невозможно! Он то вьется рядом, то о нем говорят, то говорит он…. Невыносимо.

Конечно, если бы я так упорно не выделяла Отиса среди прочих, я бы прошла мимо, даже не пытаясь вслушиваться, но сейчас уйти просто так не смогла.

Разобрать конкретные слова не вышло, а интонация говорила о том, что Отис крайне раздражен. Я хотела сделать несколько шагов, чтобы оказаться ближе к зеленой изгороди, но тут воздух взорвал высокий женский голос.

Я с легкой оторопью услышала такие чудные непечатные выражения, среди которых, вероятно, и моя Вайна с ее не самым приятным прошлым смогла бы почерпнуть что-то свежее и новое.