Чтение онлайн

А Отисовой прелестнице палец в рот не клади. С локтем откусит.

Слушать ссоры влюбленных голубков и дальше оказалось выше моих сил. Я решительно развернулась и быстрым шагом пошла обратно, не желая здесь больше оставаться.

Если темноглазая красавица позволяет себе так общаться с магом, закатывать истерики и поливать его грязной бранью, то, вероятно, они уже достаточно близки. Как же, все-таки, гадко и неприятно…

Я не заметила, как вылетела из лабиринта и едва не сбила с ног чуть запыхавшуюся Элину.

— Кларисса, — с облегчением сказала она. — Наконец-то! Где же ты ходишь?.. Скоро мой

отец произнесет речь, а ты куда-то пропала. И твоя маменька тебя искала...

Я растерянно захлопала глазами, вдруг понимая, что заставила беспокоиться того, кто и так имеет ряд причин для беспокойств о сегодняшнем дне, хотя, по идее должен был им наслаждаться.

— Прости, — я взяла Элину под руку. — Захотелось прогуляться.

— Тебя что-то беспокоит? Я видела, с каким грустным видом ты простояла весь конец фуршета. Что-то случилось?

— Сейчас уже все хорошо, — с мрачной уверенностью заверила ее я. — Теперь точно нет никаких причин хандрить.

Пока я отсутствовала, опустевшие столы успели убрать, а на их месте расчистить просторную площадку. На траве для уставших дам и пожилых господ расставили резные стулья из красного дерева, бокалы шампанского на подносах сменило красное и розовое вино, для любителей чего-то покрепче официанты носили виски и коньяк. Солнце почти зашло, бросая последние блеклые лучи на небосвод, и теперь главными источниками света в саду были плывущие по воздуху ажурные светильники.

Маменька, замерев изящной статуэткой, мило беседовала с какой-то важной пожилой парой. Дама преклонных лет, на плечах которой лежала горжетка из соболиного меха, пила коньяк, с аппетитом закусывая его шоколадными конфетами. Приземистый тучный мужчина, крутивший в руках толстую золотую цепочку от карманных часов, словно через силу цедил вино, и его полное широкое лицо выражало глубочайшую скуку, будто он устал не только от праздника и всех присутствующих, но и от жизни вообще.

Мама не выдала ни одним мускулом на лице ни волнения, ни родительского негодования по поводу моего отсутствия. Она кивнула, делая вид, что я должна была прийти именно сейчас, и представила меня своим собеседникам, оказавшимися дальними родственниками Элины.

Разбредшиеся гости постепенно прибывали к пока что пустой площадке. Кое-кто садился прямо на лужайку, позволяя прислуге предварительно постелить ковры.

Глаз в какой-то момент выцепил длинные зеленые одежды, какие могли носить только богослужители. Молодой жрец, застыв в одной позе, с величайшим почтением держал в руках небольшую лакированную шкатулку из черного дерева.

Музыка смолкла, замолчали и гости, вниманием которых всецело завладели двое мужчин, вышедших на площадку.

Один из них, отец Элины, с седой головой, расплывшейся фигурой, но с живым блеском в глазах, пребывал в сильном волнении. Он не мог стоять на месте, и, заложив руки за спину, чуть покачивался на пятках, как будто это действовало на него успокаивающе.

Второго же я видела впервые.

Зрелых лет, высокий, с хорошо сохранившейся к этому возрасту атлетической фигурой и правильным лицом, он поджимал уголок рта с легкой ноткой превосходства, и зачем-то приглаживал тщательно убранные назад волосы, черные, но с большими прогалинами седины.

Покончив с волосами, мужчина откашлялся, привлекая внимание, и заговорил:

—

Дамы и господа, мы рады всех вас видеть в такой важный для наших семей день. Прежде всего, стоит поблагодарить лорда Керегена Темпича за столь радушный прием, который он организовал в своем доме.

Толпа тут же с готовностью разразилась аплодисментами, и отец Элины широко улыбнулся, на мгновение перестав раскачиваться взад-вперед.

— Но давайте все же вспомним, зачем мы здесь собрались…

Миловидная девушка из прислуги быстро подбежала к двум господам и расстелила перед ними пласт чудесного розового шелка. Не успела ткань опуститься на землю, как с разных концов площадки к ней устремилась Элина и видный молодой человек, видимо, тот самый Мортен Батрис.

На первый взгляд сходство с Отисом даже пугало. Тот же волевой подбородок, те же притягательные серо-голубые глаза, те же пшеничные прямые волосы, только длинные и убранные в низкий хвост. Почти тот же рост и тип телосложения. И лишь при тщательном рассмотрении становилось понятно, что черты у Мортена более плавные, не такие мужественные, как у брата, губы чувственнее, спина уже. На Элину жених смотрел так, как смотрит на крайне симпатичную ему девушку молодой человек скорее невинный, не успевший пресытиться женщинами и их вниманием.

Молодые встали на расстеленный шелк. Мoртен протянул ладонь, и Элина, как и полагалось, положила поверх его руки свою. Коснувшись молодого человека, она кинула на него краткий, почти испуганный взгляд и тут же опустила глаза, краснея неровными пятнами.

Отец Элины подал знак, и уже ранее замеченный мной жрец медленным величественным шагом прошел к двум господам и встал лицом к Элине и ее суженому.

— Мой возлюбленный племянник, — продолжил оратор, заставив меня похолодеть от резкого осознания, кто именно сейчас стоит перед нами. — Замужество — важный и часто скорее необходимый в этой жизни шаг, но тебе боги даровали в невесты действительно красивую девушку, полную прелестных качеств. Цени подобную милость.

Он на мгновение замолчал, чтобы придать важность своим дальнейшим словам.

— Я даю свое согласие на заключение этого союза, — или моя впечатлительность сыграла злую шутку, или же он действительно проговорил это таким тоном, словно речь шла не о помолвке, а о приговоре.

Дядя Отиса протянул руку и коснулся двумя пальцами крышки закрытой шкатулки, и та, отзываясь, на мгновенье полыхнула зеленым светом.

Ненадолго повисла тишина, кто-то из гостей замер, впечатленный моментом, кто-то, больше из вежливости, терпеливо сдерживал зуд разговорчивости или вертел головой, тщетно ища замешкавшегося неподалеку разносчика напитков.

Отец Элины, волнуясь, сглотнул, потом несколько секунд откашливался, прочищая горло, и, наконец, заговорил:

— Дети мои… Элина… Я уже не один год знаком с Мортеном, и сейчас… с легким сердцем…

Кереген Темпич, не удержавшись, смахнул набежавшую слезу и без дальнейших слов приложил пальцы к другой стороне крышки.

Вновь полыхнуло зеленым, но на сей раз шкатулка распахнулась.

Все произошло так быстро, что я смогла рассмотреть лишь два серебристых прочерка, скользнувших по рукам помолвленных. Раздался сдавленный вздох Элины, она качнулась, но Мортен, изловчившись, придержал девушку, не давая ей упасть.