Чтение онлайн

— А в Венецию вы ездили? — зачем-то спросила я, словно это что-то могло объяснить, дать мне преимущество, показать, что я не одна из них.

— Нет, — покачала она головой. — Мы вообще никуда не ездили.

— А друзья? К вам приходили его друзья?

— Нет, конечно. Я про них и не слышала. Мне казалось, мы вдвоём на всей Земле. Хотя ни с моими друзьями, ни с родителями он знакомиться тоже не стал. Но, может, у вас всё иначе, — пожала она плечами и встала.

«У нас всё так же», — наверное, должна была я ей ответить.

Было всё так же, но теперь

нет, ведь я всё знаю.

— Аня, — окликнула я, когда она махнула рукой, давая понять, что её миссия закончена. — Но почему? Зачем он?.. — Подхватив сумку, я пошла с ней рядом.

— Феликс сказал, мать Павла бросила, когда ему было семь. Ради мужика. И злая бабка, которой он был не нужен, была вынуждена его растить и за это ненавидела. Наверное, она ему это и внушила, что все бабы — вероломные твари. А потом его жена ушла к партнёру по бизнесу. И лишь подтвердила то, что он и так знал, но ещё, возможно, не хотел верить.

— Жена, точно. У него же была жена.

— Да. И он её любил. Это его и сломало. И превратило в монстра, что не щадит никого. И тебя он тоже сольёт. Раз познакомил с Феликсом — уже сливает.

— А Феликс? Он кто?

— Ну, как бы никто. Каховский просто ему платит. И он делает что велено. Но я не осуждаю, каждый зарабатывает как может, — развела она руками.

Я вызвала такси, понимая, что опаздываю и ни о каком автобусе уже не может быть и речи.

Оно подъехало меньше чем за минуту.

Аня пошла пешком.

Я видела, как удаляется её хрупкая одинокая фигурка, как она накинула капюшон — на улице моросил дождик.

И не хотела ей верить, и не могла не верить.

— Я хочу изменить маршрут, — сказала я водителю.

Так всё или не так, но к Феликсу я не поеду, судьбу искушать не буду.

— Как прошло? — спросил меня Павел.

Он встретил меня дома. С бокалом вина, в домашних брюках, он выглядел таким беззаботным, родным и уютным.

— Что прошло? — рассеянно спросила я.

В голове звучало: «Но, может, у вас всё иначе» — спросила она с издёвкой, словно эта девочка с потухшим взглядом не давала нам ни одного шанса. Но готова ли была его дать нам я, особенно сейчас, когда с такой остротой понимала, что, наверное, живу иллюзиями? Что всё это морок, декорация, спектакль. Шоу, где для меня всего лишь уготована роль — и я играю её точно по его сценарию. Я даже Бродского заказала, дура.

— Ты же сказала, что идёшь после обеда на УЗИ, — напомнил Каховский.

— А, господи, да, — я совсем забыла, что соврала. На УЗИ я была с утра. Меня уже несколько дней тошнило, но тест на беременность был отрицательный.

— Всё нормально. Просто осадок в желчном пузыре. Надо попить лекарства, а в целом не о чем беспокоиться.

— Ну, слава богу. Я переживал, что зря тебя послушал и с тобой не поехал. Я бы тебя свозил, — обнял он меня, зарылся лицом в волосы.

— Ты работал, Паш. И я не хочу привыкать. Вдруг у тебя опять будет сложный проект, а я сама ни гайку не закрутить, ни до больницы

не доехать, — отстранилась я.

Он какое-то время с каменным лицом обдумывал мои слова.

— Понял. Принял, — кивнул он. — Согласен, я вёл себя как свинья, совсем отвык от того, что живу не один. Проведу работу над ошибками. Венеции всё же было маловато?

— Венеция была прекрасна. Не знала, что это были откупные.

— Э-э-э… — он словно не знал, что сказать, и я не должна была облегчать ему задачу, но ещё не привыкла думать о нём плохо. — И-и-и… я снова всё испортил.

— Нет. Просто не покупай меня, Паш. Я думала, ты хотел побыть со мной вдвоём, но для этого вообще не нужно никуда ехать. Мне важен ты, а не Венеция.

— А мне — ты, — сказал он задумчиво.

И я понятия не имела, о чём он сейчас думал. И не знала, хочу ли знать.

Я решила — плевать. Я хочу и буду ему верить. Пусть я окажусь всего лишь пешкой в его игре, но лучше быть преданной, чем предать. Я остаюсь. С ним.

— Ужинать будешь? — спросил он.

— Ты стоял у плиты? — улыбнулась я. — Ради меня?

— Не поверишь, но да. Правда, меня хватило только на запечённые бутерброды, но я старался.

— Тогда сейчас переоденусь и буду.

За столом мы обсуждали его день рождения.

— Сколько будет человек?! — округлила я глаза.

— Сорок. Но это только свои. Наконец познакомлю тебя с друзьями. Имей в виду, к ним прилагаются жёны и дети.

— Ты шутишь? — не знала я, как вписать его заявление в свою новую реальность, и не могла этого не делать, хотя, может, и не стоило бы.

— Детей не надо было, да? — мучительно скривился он.

— Дети — это замечательно. Но для них же нужна отдельная программа.

— Будет им и программа, и отдельный стол, и даже отдельный зал с играми, аниматорами и шоколадным фонтаном.

— А день рождения точно у тебя? — улыбнулась я.

— Если честно, я такое раньше не любил, но с тобой хочется большого семейного праздника.

И праздник наступил. И, наверное, даже удался.

Если бы я ничего не знала, то и не чувствовала бы никакого подвоха.

Свой подарок — редкий эмигрантский прижизненный сборник стихотворений Бродского «Осенний крик ястреба» в ядовито-фиолетовой обложке, — я подарила Паше ещё утром.

— С любовью, Валерия, — прочитал он на вложенной открытке.

Позволить себе испортить форзац я не могла. И не стала мудрствовать с подписью.

— Не знаю, нравится ли тебе Бродский на самом деле или это был лишь способ пустить пыль в глаза, но теперь придётся любить, — улыбнулась я.

— Северо-западный ветер его поднимает над… сизой, лиловой, пунцовой, алой… — процитировал он, не заглядывая под обложку.

Я уже знала, что у него феноменальная память, но на самом ли деле он настолько хорош или неплохо подготовился, могла только догадываться, хотя всё ещё предпочитала думать первое.