Шрифт:
1
— Осторожно! — крикнула я, когда Игнатов резко перестроился в левую полосу.
— Не ссы, я за рулём, — сказал он, хотя машина слева едва успела уйти от столкновения и была вынуждена вильнуть.
Я покачала головой: «Денис Игнатов, ты дебил!»
В вечерних сумерках фары встречных машин слепили, красные стоп-огни плыли перед глазами, на лобовом стекле таял снег и тоже не способствовал хорошему обзору, а этот дурак ещё и гайсовал.
Всё остальное время он был неплохой парень, не полный идиот, хотя с его внешностью ум ему был без надобности,
Ненавижу с ним ездить. Просто ненавижу. Ему бы ослом управлять, да и тот скинул бы его после первой же подобной выходки. Не знаю, как мы продержались целых три месяца. И что важнее, как я до сих пор жива.
— Ты создал на дороге аварийную ситуацию, — покачала я головой.
— Ну ничего же не случилось, — поднял брови домиком Игнатов.
— А надо, чтобы случилось? — всплеснула я руками. — И не случилось лишь потому, что тебе повезло: водитель оказался опытным и неконфликтным. Но тут на кого нарвёшься.
— Ой, прекрати, Лер! Я не вчера сел за руль, — включил он музыку.
Я чуть не оглохла. Звук был такой, словно скребли железом по стеклу. Что это был за дебильный трек, я даже не стала выяснять — ткнула в ту же кнопку.
— А такое ощущение, что вчера, — сказала я в воцарившейся снова тишине. — Денис, кому ты что доказываешь?
— Никому я ничего не доказываю, — скривился он. Вдавил педаль газа в пол, словно пытался сбежать от моих нравоучений. — Еду и еду. Что не так?
— Всё не так! Ты не один на дороге, Игнатов! — не унималась я, вцепившись в ручку двери так, что побелели костяшки. — Вокруг тебя люди, которые хотят добраться домой живыми. У них семьи, дети. А ты играешь в гонщика на забитом проспекте в гололёд.
Он фыркнул, бросив на меня короткий самодовольный взгляд.
— Всё под контролем, малышка.
Я закатила глаза. «Ты не контролируешь даже собственное эго, которое раздулось до размеров этой машины. Тебе плевать на всех, кроме себя. И самоутверждаешься сейчас за мой счёт».
Денис молчал, но я видела, как напряглись его желваки. Он ненавидел, когда его поучали и выставляли инфантильным дураком, хотя вёл себя сейчас именно так.
— Тебе что-то не нравится? Так можешь выйти. Я тебя не держу, — повернулся он ко мне.
Он умышленно не смотрел на дорогу — видимо, ждал, когда я пожалею о своей выходке, раскаюсь и буду молить о пощаде. И дождался, чёртов манипулятор.
— Денис, пожалуйста! — взвизгнула я, когда мы чудом избежали очередной аварии просто потому, что он доказывал мне, кто тут главный.
Но в этот раз его выходка не прошла безнаказанно.
Из соседнего ряда позади нас вывернул чёрный «Мерседес» и, двигаясь с хищной грацией пантеры, начал нас обгонять.
Игнатов воспринял это как вызов. Резко вильнул рулём, не давая «Мерседесу» встроиться перед нами. Глупый, мальчишеский поступок. Но водитель «Мерседеса», казалось, только этого и ждал. Он не сбавил скорость, а нагло, без поворотника, начал нас подрезать, втискиваясь в наш ряд с ювелирной и оскорбительной точностью.
Кто кого. И в последний момент нервы сдали у Игнатова.
— Сука! — он нервно ударил по клаксону, когда «мерин» перед нами резко затормозил, и утопил педаль тормоза.
Машину понесло юзом
по скользкой дороге.Раздался отвратительный хлопок и неприятный скрежет.
Нас развернуло поперёк полосы.
Удар был несильным, скорее унизительным. Но в любом случае это мы въехали в задний бампер «мерса», а значит, были виноваты в ДТП.
Я замерла. Игнатов какое-то время тоже сидел, вцепившись в руль побелевшими пальцами, на лице — смесь досады и уязвлённого самолюбия.
А внутри меня закипала горячая, злая ярость.
Дверь «Мерседеса» распахнулась, и из него вышел он.
Высокий, в идеально скроенном пальто, с таким лицом, будто его высекли из мрамора для какой-нибудь флорентийской галереи. Тёмные волосы слегка трепал ветер, в глазах — холодная сталь и что-то ещё, какая-то затаённая насмешка. А может, даже не затаённая — явная, неприкрытая.
Он даже не посмотрел на поцарапанный зад своей машины.
Его взгляд был полностью прикован к нам. Вернее, ко мне.
Игнатов выскочил.
— Ты какого хрена творишь?!
Я обречённо выдохнула и, понимая, что если этот дебил не сбавит тон, неминуемо отхватит ещё и пилюлей, тоже вышла.
2
Мужчина окинул меня медленным, оценивающим взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. На его губах промелькнула тень улыбки.
— Ты же видел, места нет, — распинался Игнатов.
— Место всегда есть, если уметь его занимать, — голос был низким, с лёгкой хрипотцой.
Незнакомец перевёл взгляд на Дениса. И это был не просто взгляд. Это был… приговор.
— Вы должны были уступить! — разорялся Игнатов.
Я болезненно сморщилась. Ничего не понял, кажется, только он один.
— Уступить? — незнакомец чуть склонил голову набок. Опасный блеск в его глазах заставил меня моментально вспотеть. — Мальчик, уступают слабым. А ты, пытаясь играть в гонки, явно претендовал на силу. Не так ли?
Каждое его слово было как пощёчина. Он даже не повышал голоса, но его спокойствие давило сильнее любого крика.
— Да ты чуть…
«Господи, да заткнись ты!» — мысленно взмолилась я. Инстинктивно сделала шаг в сторону, словно этот отважный, но слабоумный не со мной.
Незнакомец заметил. Не обращая никакого внимания на лепет моего парня, засунул руки в карманы.
— С таким водителем опасно ездить, — произнёс он, обращаясь исключительно ко мне. Его глаза, тёмные, как зимняя ночь, изучали моё лицо, словно пытались прочесть что-то, известное лишь ему одному. — Особенно такой красивой девушке, — улыбнулся он. Настоящей, открытой улыбкой, от которой на щеках появились едва заметные ямочки.
Это было так неуместно и так обезоруживающе, что я сглотнула, не в силах отвести взгляд.
Моё сердце заколотилось где-то в горле, но не от страха. От чего-то другого, непонятного, будоражащего.
— Мы сами разберёмся, — просипел Игнатов за его спиной.
Мужчина медленно, почти лениво, повернул голову.
— Ты ещё здесь? — в его голосе прозвучало искреннее удивление, смешанное с презрением. — Я думал, мальчики, которые не умеют отвечать за свои поступки, должны уметь хотя бы быстро бегать. Но тут случай, вижу, совсем безнадёжный.