Тенебрариум
Шрифт:
— Нет-нет-нет, продавать её Латуриэлю не будем. Есть идея получше.
— Какая?
— Понимаешь, я ведь принёс её неслучайно. Мне не давали покоя мысли об усилителе завесы. Я всё время думал, 'как это так? Иметь усилитель, и не использовать его!' Ты говорила, что починить эту штуковину могут только пятёрки. И тут, в плену у Грязного Гарри, я внезапно встречаю настоящую пятёрку! Это ли не подарок судьбы? Если мы спасём её, то она починит наш усилитель. Услуга за услугу.
— Она тебе так сказала? — приподняла бровь Райли.
— Да! Когда была ещё в сознании, — продолжал нагло блефовать я. — Спросил, умеет ли она чинить усилители завес, и она ответила, что ей это раз плюнуть. В общем, она согласилась
— Ох, Писатель… Убить тебя мало… Неси её в гараж. В моём доме ей делать нечего. Можешь взять лекарства. Не думаю, что она выживет… Но если выживет, и не починит усилитель — то я лично её убью! — Райли развернулась к лестнице, и добавила уже через плечо. — А если утащит что-нибудь, то убью и тебя.
Гроза миновала. Вздохнув с облегчением, я потащил полумёртвую изгнанницу в гараж. Конечно же, я не знал, сумеет ли она починить наш усилитель, но сейчас было не до этого. По крайней мере я хоть как-то обосновал свой поступок с точки зрения изгнанников, и остудил гнев не на шутку разозлившейся Райли. Придёт время — буду думать, как выкрутиться, а пока… Пока надо спасти 5-55.
С другой стороны, отпала нужда в том, что её следует куда-то прятать, и в воровстве лекарств. К тому же, в гараже было не так уж и плохо. Это не какая-то убогая и тесная 'ракушка', провонявшая бензином и выхлопными газами. Гараж был элитным, как и дом. Он располагался прямо в коттедже, и внутри него был порядок, которым могла похвастаться не каждая квартира. В связи с отсутствием машины, в гараже было просторно. А что особо меня порадовало, так это дверь, которая соединяла его помещение с остальным домом, избавляя тем самым от походов через двор.
Ещё в гараже был установлен топчан. Видимо когда-то предназначавшийся для механика, чтобы тот мог, если что, прилечь на него отдохнуть. Что ж, очень даже кстати. На этот топчанчик я и уложил изгнанницу. Как же устали руки, не привыкшие долго таскать тяжести. Но отдыхать некогда. Нужно срочно начать лечение.
Вернувшись в дом, я обнаружил Райли, висевшую на лестничных перилах. Ей ещё хватало сил, чтобы держаться на ногах, но подняться по лестнице она уже не могла. Я бросился ей помогать, но она попыталась продемонстрировать гонор.
— Не трогай меня!
— Цыц. Не огрызайся, — я перебросил её руку себе через плечо, обхватил за спину, и оторвал от перил. — Давай дойдём до кровати, а там уже можешь выкидывать форс, хорошо?
— Писатель, ты чёртов придурок…
— Ага. А ещё я лучшее, что было в твоей жизни…
Она вздрогнула и пристально посмотрела на меня.
— Зря я это сказала.
— Слово не воробей. Давай, осторожненько поднимайся.
Мы дошли до спальни, и я помог ей лечь. Оказывается, во время моего отсутствия, она успела полностью вымыться и переодеться в чистую одежду. Я оказался прав, накормив Райли энергомясом. Оно действительно придало ей сил. Пусть и ненадолго.
— Ты, я смотрю, времени зря не теряла. Значит, оживаешь потихонечку.
— А ты пользуешься моей слабостью. Знаешь, что я ещё слишком слаба, чтобы дать тебе по башке, и окончательно перестал со мной считаться.
— Это неправда, Райли. Я с тобой считаюсь. Прости меня за пятьдесят пятую. Постарайся понять. Ты же меня тоже приютила, хотя могла бросить, или убить. В тебе проснулась жалость. Ну а я пожалел пятьдесят пятую. Ведь это для тебя она просто образец Z-345/5-55, а для меня это маленькая девочка, которой нужна помощь. Я ничего не могу с собой поделать.
— Я тебе уже не раз говорила. Мальчики и девочки — остались в твоём мире. А в моём — это лишь оболочки, оставшиеся от них. Сосуды, содержащие изгнанников. Да что я твержу попусту? Ты ведь всё равно отказываешься в это верить.
Наверное, чтобы действительно поверить в это, нужно перестать быть
человеком…Лишь в одном я действительно соглашался с ней. В том, что использовал её слабость в своих целях. Это действительно было так. И я испытывал сильные угрызения совести по этому поводу. Райли отнеслась ко мне очень благосклонно. Мне несказанно повезло, что она привязалась ко мне, и я должен быть ей несказанно благодарен за это. А вместо этого я испытываю её терпение своими выходками. Раздражаю, треплю нервы, вывожу из себя. И это в то время, когда она сама отчаянно нуждается в заботе и внимании. Когда ей необходим полный покой для скорейшего выздоровления. Я понимал Райли, понимал её точку зрения, и её чувства. Да, я действительно играл с огнём. Будь на её месте Флинт, он бы наплевал на моё мнение, и сделал бы по-своему. А Райли смогла перешагнуть через свою гордость, ради моей прихоти.
Конечно, я мог попробовать отнести пятьдесят пятую к добряку-Водзорду, но пронести девчонку мимо мясника — задача из разряда самоубийственных. Как ни крути, выбора у меня не было. Теперь думать об этом смысла нет. Что случилось — то случилось.
Таким образом, наш дом превратился в лазарет, а я целый день курсировал между двумя «палатами», ухаживая за своими пациентками. Надо отдать должное Райли. Она честно делилась с пятьдесят пятой своими лекарствами, и подсказывала, как их использовать (хоть и без особого энтузиазма).
Вдохновлённый успехом применения энергетической еды, я разработал для девчонок специальную диету, состоявшую из увеличенной порции уати (мяса ригвилов), и «винегрета» из растительной пищи, мяса гипотрагусов, и богатых белком ракообразных. Таким образом не только восстанавливалась энергия организмов, но и тела получали необходимое питание. Райли перестала кочевряжиться, и послушно ела всё, что я ей давал. Пятьдесят пятую же, по-началу, приходилось кормить маленькими порциями. Результат не заставил себя долго ждать. У Райли перестали торчать рёбра и лопатки, впалый живот «прилипший к позвоночнику» начал выравниваться, округлились щёки. В общем был виден результат усиленного питания. Сил появлялось всё больше. Изгнанница начала всё чаще подниматься, и гулять по комнате. Сначала её хватало на один кружок, после чего она тут же ложилась обратно. Потом, время прогулок увеличилось. Чтобы не тратить его впустую, она даже успевала похлопотать по дому, поточить своё оружие, и самостоятельно обработать свои раны (кроме той, что на спине).
Одно плохо — быстро заканчивалась вода. Скоро придётся идти к роднику, а мне страсть как этого не хотелось.
Со второй пациенткой дела обстояли похуже. Вечером, спустившись к ней в гараж, я привычно провёл рукой по стене, «включив» свет. 5-55 всё так же лежала пластом. Во время предыдущего визита я промыл её раны, и хорошенько их обработал. На теле бедняжки не было ни одного живого места. Били её долго и с умом. Несмотря на множественные синяки, гематомы и ссадины, ни одна кость не была сломана, словно экзекуторы нарочно старались избегать переломов. Какую цель они преследовали я не понимал.
Возиться с пятьдесят пятой было несложно. Она была миниатюрной, и абсолютно безвольной, как манекен. Порой мне даже становилось не по себе, уж больно она напоминала труп. Но её стабильное дыхание меня успокаивало. Очевидно, чтобы сохранить последние крохи своей энергии, 5-55 впала в состояние кататонического стазиса.
Перво-наперво, нужно было её покормить. Но как это сделать, если она ни на что не реагирует? Поразмыслив немного, я вспомнил о железах феродона. Когда открыл банку, в которой Райли их хранила, чуть не задохнулся. Из глаз брызнули слёзы. Ну и вонь! Нашатырь и рядом не стоит. Зато действует безотказно. Вдохнув острый запах, пятьдесят пятая вздрогнула. Её веки мелко задрожали, губы начали шевелиться.