Чтение онлайн

У Гектора неожиданно пересохли губы. Он прокашлялся и ответил:

– Я слышал, что он уже мертв. Но если это не так, я помогу вам добраться до него.

«Ты в самом деле так считаешь, братец? И если будет нужно, ты готов убить Дрю?»

Опал посмотрела на Ванмортена, затем на принца. Лукас усмехнулся, Ванмортен просто коротко кивнул головой. Опал вновь обернулась к Гектору.

– Будем считать, что мы договорились, лорд-кабан, – сказала она, прищурила свои желтые глаза и улыбнулась. Затем леди-кошка перегнулась через труп Слоты и протянула Гектору руку. Он шагнул вперед и пожал ее своей затянутой в перчатку

ладонью.

Ванмортен наблюдал за ними из-под капюшона, и Гектор не мог разглядеть, одобряет лорд-крыса этот договор или он вызывает у него отвращение.

– Значит, Айсгарден, – сказал Лукас. – Вот куда он повез мою мать. Что ж, мы сотрем этот стурмландский притон со всех карт.

Лукас поднялся и покачнулся, как пьяный. Гектор внимательно следил за юным Львом – он еще никогда не видел его таким беспомощным и неопрятным. Прежний Лукас не позволял себе появляться на людях в таком виде. И этот безумный взгляд…

– Мне недостаточно четырех земель, склонившихся передо мной. Мы должны собрать все наши силы, Опал, – Львов, Котов, Крыс и Псов. Мы должны добиться того, чтобы мне под ноги легли все земли Семиземелья, мы покорим их, если понадобится, мечом и огнем!

– И Кабаны нам тоже помогут в этом, – вставил Ванмортен.

– Помогут, – сказал Гектор, поворачиваясь и улыбаясь лорду-крысе. – Но вначале я хочу воспользоваться вашим любезным предложением, лорд-канцлер. Пожалуйста, отвезите меня в Вермайр.

В свете звезд на востоке виднелись заснеженные пики гор Бейрбоунс. Поеживаясь на ветру, придерживая у горла свой развевающийся красный плащ, Трент смотрел на них, стоя среди равнины Лонграйдингса. Бросив еще один, прощальный взгляд на горы, он пригладил рукой растрепавшиеся волосы и пошел назад, к походному лагерю, направляясь к палатке, в которой держали пленника.

Возле полога палатки стоял один охранник – приближаясь к нему, Трент зашагал уверенно и быстро, как имеющий на то полномочия.

– Сержант, – сказал часовой, загораживая Тренту дорогу. Охранник был старше Трента по годам, но младше по званию.

– Посторонись, Ивс, – ответил Трент, отодвигая его рукой.

– Нельзя, сержант, – жестко возразил часовой. Очень немногие из друзей капитана Сорина с уважением относились к юному сержанту Тренту, считая его любимчиком и подхалимом лорда Фроста. И то сказать, никого кот-альбинос не выделял так, как этого выскочку с Холодного побережья.

– В чем дело, Ивс?

– Приказ капитана.

– Забудь о Сорине. Я здесь по распоряжению лорда Фроста, мне нужно допросить пленного. Хочешь, чтобы я доложил обо всем его милости лорду?

Трент выкатил глаза, сверля часового взглядом. Хотя Трент был лет на двадцать моложе часового, он не уступал ему ни в росте, ни в силе – это яблочко недалеко упало от яблони сержанта Мака Феррана.

Часовой неохотно отодвинулся. Трент прошел мимо него, вошел в палатку и плотно задвинул за собой полог. Затянул веревочные завязки полога, чтобы никто не смог неожиданно войти в палатку вслед за ним, и прошел вглубь, туда, где в темноте угадывалась жалкая фигура пленника, стоявшего на коленях с низко опущенной головой.

– Еще один вопрос, – сказал Трент, останавливаясь рядом с бароном Эваном.

– Ты вернулся? – прошептал разбитыми губами лорд-баран, поднимая голову.

– Ты

не веришь в то, что Дрю убил мою мать. Тогда кто, если не он?

– Лорд-крыса Ванмортен, вот кто убил твою мать, парень.

Голос Эвана прозвучал серьезно и твердо.

– Откуда тебе это известно?

– Мне было достаточно слов самого Дрю. Я не сомневаюсь ни в чем, что он рассказал мне. И не забывай: я сам был в Кейп Гала, когда там в Хай Стебл хозяйничал лорд-крыса Ванкаскан. Он не хранил тайн, если от этого зависела его собственная жизнь. Он гордился тем, что его брат убил твою мать, я своими собственными ушами слышал, как он говорил об этом.

По рукам Трента пробежал холодок, поднялся к груди, к горлу, проник в сердце. Неужели этот избитый, сломанный старик не лжет?

Не может быть!

– Ты что угодно можешь сказать, лишь бы избежать новых побоев от Сорина, – сказал Трент, с трудом сдерживая слезы. Голос его предательски задрожал.

– Что он еще может сделать со мной? – негромко рассмеялся лорд-баран. – Мое тело и сердце ослабли после того, как капитан отделал меня. Я уже и так стою на пороге смерти. Вечный сон станет мне наградой и облегчением после того, что сотворили со мной твои дружки.

– Это не может быть правдой, – всхлипнул Трент, не в силах больше сдержать свои чувства.

– После смерти твоей матери не было дня, чтобы Дрю с ужасом не вспоминал о том, что случилось с его семьей. И о том, что его отец – и брат тоже – могли подумать, что это он убил ее. Ты можешь представить, какая это для него мука?

Слезы текли по щекам Трента, и их поток было не остановить. Он сгорбился, его затошнило. Трент опустился на колени, хотел завыть, но вместо этого беззвучно зарыдал.

– Что я натворил? – шептал он. – Я охотился за ним. Охотился как за человеком, который… который погубил мою семью. Что я наделал? Я проклят теперь, я проклят…

– Еще не все потеряно, – прошептал Эван. – Ты по-прежнему можешь помочь ему. Леди Гретхен и леди Уитли. Твои хозяева считают, что они отправились на юг, в Калико или порт Сталлион.

– А это не так?

– Нет! Они двинулись на север, в Брекенхольм! Ступай за ними, помоги им, мальчик. Они в смертельной опасности!

Хлопок в ладоши заставил их обоих вздрогнуть и поднять головы. В палатку проскользнула гибкая фигура лорда Фроста – у него за спиной закрылся сорванный с завязок полог. Трент взглянул на Эвана, и лорд-баран грустно улыбнулся ему. Глаза Трента расширились от страха, он понял, что Фрост слышал все. Все! На лорде-коте не было надето ничего, кроме пары кожаных бриджей, босые ноги Фроста бесшумно шагали по земляному полу. За плечом кота-альбиноса нарисовалась фигура Сорина – на лице капитана со сломанным носом играла мрачная ухмылка.

– Прекрасная работа, Трент, – сказал кот-альбинос. – Великолепно!

Он положил свою белую руку на плечо Трента и сжал его. Трент даже сквозь плащ почувствовал, как впиваются ему в тело острые кошачьи когти.

– Ты превзошел самого себя, мой друг. Я слышал не все, но уловил самое главное – Брекенхольм!

Трент осторожно поднялся на ноги, его покрасневшие глаза все еще были полны слез. Избитое лицо Эвана было усталым, его взгляд – прощальным. Сорин шагнул вперед, с размаха ударил старика в грудь своим кованым сапогом. Эван безвольно повис на связывавших его веревках.