Чтение онлайн

— Нет! Светлейший, нет, прошу…нет…а-а-а…

— Бей изменщика, народ!!

— Назар, нет, не надо… Я ж свой…я не хотел…не…

— Смерть!!

— Его страшный, предсмертный крик я до сих пор слышу во сне, — сказал Ныряльщик. — Хольга, правда, успела закрыть мне глаза, и я не видел, как эры подняли Пера на вилы.

Отец Кондрат взглянул на Зезву искоса, осенил себя знаком Дейлы.

— Поделом предателю! — решил Каспер, хмурясь.

— Поделом… — прошептал Зезва, останавливаясь возле дома. На пороге стояла Йиля. Черные глаза смотрели на них, ветер развевал длинные волосы. Ныряльщик улыбнулся.

— Тетя Йиля…

— Зезва,

смотри.

— Ух, ты, книга папина, тетя Йиля!

— Правильно. Что здесь написано?

— Старые руны… Ткаесхелхи книгу писали.

— Да, к сожалению.

— Почему к сожалению, тетя?

— Неважно. Прочитай вслух.

— Хо-до-ков за Гра-нь Кни-га и Ре-гу-ля-ции…Тетя Йиля, что такое регуляции?

— Правила.

— А-а…

— Скоро ты пойдешь за Грань один. Не боишься?

— Нет!

— Врешь. Ну, чего голову опустил? Запомни, маленький человек, не стыдно бояться. Если ты нормальный, ты боишься. Потому что страх есть суть души нашей, как и храбрость. Как любовь и ненависть. Мужественный человек боится, но преодолевает страх. Только безумцы не боятся ничего. Ну, так как?

— Страшно.

— Посмотри мне в глаза, Зезва. Я — лайимар. Но с тобой идти не могу, потому что ты — Ныряльщик, а я — нет. Повтори.

— Я…я — Ныряльщик!

— Еще раз, что можно нести, а что нет. Не нуди, говори связно! Скоро уже обед, курвова могила. Я вся внимание.

— Нельзя нести нечестивое оружие, то, что плюется беспрерывным огнем… А почему нельзя?

— Потому что так написано в Регуляциях.

— Но почему? Что будет, если я принесу с собой эту штуку?

— Это оружие нечестивое. Ни один Ныряльщик не пронес автоматического оружия из-за Грани. Зачем оно ему? Завоевать это мир? А вот круглые металлические сферы, называемые гранатами, можно применять, хотя и они, на мой взгляд… Что ты улыбаешься?

— Думаю, тетя Йиля.

— Рассказывай дальше, умник!

— Можно не больше моего собственного веса, иначе неприятности могут быть… А какие неприятности, тетя Йиля?

— Раздуешься и лопнешь.

— Ух!

— Или застрянешь в Грани, будут на тебе демоны ездить… Ну, чего засопел? Шучу я. Что мы учили вчера?

— Про множественность миров.

— Верно. Гляди. Что у меня в руках?

— Иголка.

— Сколько миров может поместиться на ее кончике?

— Ни одного и в то же время неисчислимое количество.

— Хорошо, дальше.

— Наш мир — лишь один из множества. Грань — то незримое, что соединяет мироздание. Одни лишь кудиан-ведьмы, да и то не все, и каджи способны перемещаться в Грань. И Ныряльщики! Тетя Йиля?

— Ну?

— Получается, мир демонов — такой же мир, как и наш?

— Почти. Но есть там много вещей, до которых здесь еще, слава Мирозданию, не додумались.

— А правда, что лайимары жили в разных мирах, и мире демонов тоже? Папа рассказывал! Тетя Йиля, правда же?

— Правда.

— Тетя Йиля, что с тобой? Ты что, плачешь?

— Нет.

— Я же вижу, вижу!

— Тебе показалось.

— Еще папа рассказал, что лайимары воевали с ткаесхелхами много-много зим! Почему ты молчишь и отвернулась?

— Снова кричишь, как петух. Уши болят.

— Не, как петух не умею… А вот сын Кюрша может! И не отличишь…Тетя Йиля?

— Так, Зезва! А, ну, выпрямься. Сядь ровно. Читай дальше…

Черноволосый мальчик склонился над древней книгой, старательно шевеля губами, а могучая лайимар, отвернувшись к окну, тихо плакала.

Каспер

и отец Кондрат уже давно спали. Йиля сидела в своей комнате. Огонек растянулся у великанши на коленях, прикрыв морду лапой. За порогом спал пес Гектор, не обращая внимания на ветер и капли дождя. Он не любил проводить ночь в доме. Девушка по имени Аинэ так и не проснулась, лишь изредка постанывала в тревожном сне.

Зезва еще долго сидел у камина и смотрел в огонь. Наконец, и он задремал, убаюканный уютным потрескиванием. Еще через некоторое время Йиля заботливо укрыла Ныряльщика пледом, постояла немного у огня, осторожно подложив большое полено. Сонный рыжий кот с недовольным видом восседал на плечах великанши. Йиля еще раз оглянулась на свернувшегося в кресле Зезву и направилась в сторону комнаты, в которой спала Аинэ.

Рано утром в корчму, что горбатым холмом возвышалась на перекрестье Мзумского и Гордовского трактов, явилась женщина, судя по богатой одежде — наемница из Баррейна. Черная грива волос, короткий плащ и огромная кривая сабля — все это заставило немногочисленных посетителей опасливо коситься на гостью, а хозяина судорожно вздохнуть и поспешить к ней с подобострастным выражением лица.

— Комнату, жратвы, выпивки, — пролаяла наемница с баррейнским акцентом. — Ванну с горячей водой, да поживее! И чтоб никто не беспокоил, ясно?

— Куда ж яснее, сударыня, — принялся кланяться корчмарь. — Пожалуйте сюда, милостивая госпожа…

Насытившись и напившись пива, наемница некоторое время лениво рассматривала поеживавшихся под ее взглядом эров, а затем поднялась, и, слегка покачиваясь, направилась по скрипучей лестнице в выделенную ей комнату. Заперла за собой дверь, отцепила пояс с саблей и кинжалом, сбросила легкие сапоги. Вслед сапогам полетел плащ и сорочка. Баррейнка погляделась в кривое зеркало и усмехнулась. Мгновение спустя ее облик изменился. Цвет волос остался прежним, но немного удлинился нос, слегка вытянулись скулы, а вместо тонких баррейнских появились чувственные полные губы. Марех почесала маленький шрам на щеке, который всегда тщательно прикрывала иллюзией и вздохнула. Критически оттянула маленькую жировую складку на белоснежном боку, хмыкнула и направилась к ванной с горячей водой, сбрасывая оставшуюся одежду.

Ближе к полудню, когда сонный корчмарь что-то подсчитывал в книге учета, изредка косясь на пару дневных посетителей, Марех уже заканчивала рисунок на полу. Перевернутая пятиконечная звезда, знак демона Кудиана и повелительницы Вайны, небесный образ которой рисует свой путь в ночном небе… Зажгла свечи. Уселась посреди круга и закрыла глаза, задумавшись. Есть еще время. Мысли ведьмы обратились к Сайраку. Пламя, она до сих пор не может выбросить из головы этого человека! Что это такое, в самом деле… Марех открыла глаза, нахмурилась, наблюдая, как еле заметно дрожит пламя ближайшей свечи. Покосилась на походную сумку. Там, в потайном кармане лежит рисунок с изображением высокого человека из города Мзум. Человека, из-за которого она потеряла покой.

Рокапа вышла на связь точно в указанное время. Овал проекции задребезжал в воздухе, и из него на Марех взглянула архиведьма. Дедабери была в собственном облике. Черные глаза с продолговатыми зрачками внимательно смотрели на Марех, иссиня черные волосы, неизменная расческа в тонких пальцах правой руки. И кончик хвоста в левой.

— Сестра, я рада, что ты добралась без приключений, — сказала Рокапа.

— Это было несложно, сестра, — отозвалась Марех.

— Что наш медиум? — перешла к делу архиведьма, играя расческой.