Тёмное пламя 1
Шрифт:
Риан, до сих пор не уснувший только потому что Кейра периодически легонько похлопывала его по руке или тыкала пальцем в бок, встрепенулся.
На вершине холма стоял высокий мужчина — растрёпанный, бородатый, в потрепанном плаще, отороченном изрядно полысевшим мехом. Более всего он походил на бродягу или разбойника. Но его голову украшал венок из березовой ветки, а в руке он держал небольшую серебряную арфу.
— Талеесин! — слышался отовсюду взволнованный шёпот. — Это сам Талеесин!
Риан не был ни поклонником, ни знатоком песенного и музыкального искусства, но это имя было ему знакомо. Талеесин был едва ли не самым известным филидом — певцом и музыкантом,
У филидов не было письменности, все предания и сказания передавались изустно, в песенном стиле. И пели они совершенно беспристрастно обо всех исторических событиях, не льстя и не прославляя древних и нынешних правителей. С филидами Риану встречаться доводилось — в Арденском Лесу и в Синегорье обосновались несколько общин, покинувших Аластрим после Кэр-Лайонской Резни.
Когда Талеесин проходил мимо них с Кейрой, Риан успел рассмотреть тонкие светящиеся кольца вокруг зрачков на серых в крапинку радужках глаз и… небольшой костяной гребень, чуть выступающий из-под спутанных волос филида.
— Он вардан? — с удивлением глянул Риан на Кейру.
— О, — та мечтательно улыбнулась. — Он ещё и Помнящий.
Отличительной особенностью расы варданов было наличие у них родовой памяти. Они могли вспомнить события из жизни своих давно умерших предков, причём в таких подробностях, словно сами их проживали. Чаще всего глубина воспоминаний не превышала пять-шесть поколений непосредственных предков. Но некоторые — их называли Помнящими — могли «прочитать» всю наследственную «летопись» своего рода. А иногда, крайне редко, рождался тот, кого называли Aer Venta, Память Мира. Им были доступны воспоминания всей расы, начиная от прародительницы — Вардааны.
Талеесин спустился к сцене и направился прямиком к Рэйвен и Фаэррону. Те поднялись, приветствуя филида, а затем князь Логрейна, чтя древний обычай, и вовсе уступил ему своё кресло. Откуда-то немедленно принесли ещё одно и, повинуясь знаку Фаэррона, поставили рядом с Рэйвен.
— Что же, — сказал Талеесин, усевшись. — Позвольте и мне рассказать о временах стародавних.
Филид начал легонько перебирать струны, арфа вторила сильному голосу, рождая чистые до прозрачности хрусталя звуки и дивно вплетая их в напевный речитатив. Талеесин повёл рассказ о Дариане. И казалось, постепенно сама реальность вокруг менялась, повинуясь колдовству песни, словно расходились пыльные завесы времени, являя слушателям воочию то, что происходило тысячелетия назад.
И вот уже не холмы со зрителями и сцена перед тобой, а… вершина горной гряды с водопадом? И хрупкая черноволосая и черноглазая девочка осторожно усаживается в изящное ландо канатной дороги…
… Ландо замедлилось, достигнув нижней точки — берега озера, Вириэна выпорхнула из него и направилась к воротам, распахнутым настежь днём и ночью. Над ними возвышались изящные башенки, скорее, декоративные, чем оборонительные. Стражники даже голов не повернули в её сторону — стояли с копьями, словно мраморные статуи.
Древо занимало центр внутреннего двора, перед ним на земле располагался Звёздный Круг, выложенный драгоценными камнями, — Oronta Rie — с солнцем-Дарианой в центре и звёздами княжеств по внешнему ободу. Их было двенадцать.
Вириэна, хоть и торопилась, но всё же остановилась перед двумя высокими перекрещенными арками из синевато-серебристого металла. Магический портал запечатал Невлин, после того, как через него из гибнущего мира прошли в Элиндар драконы. Войдя в здание, Вириэна повернула налево, решив заглянуть в один из Кемперских Залов. К её досаде, там уже кто-то был. Досада перешла в панику, когда она поняла, кто.
… И в её памяти всплыл тот самый зимний вечер, когда всё это началось. Вириэна с подружками коротала время за вышивкой и задушевными разговорами. Все её подружки уже были в кого-то влюблены, и разговоры вертелись вокруг того, кто и как на кого посмотрел. Одна из подружек пристала к ней, требуя откровенности, и Вириэна, просто, чтоб от неё отвязаться, брякнула первое пришедшее в голову имя: Фаэррон!
Услышав имя, подружка посмотрела на неё широко распахнутыми золотистыми глазами и сказала:
— Я так и знала! Ты ведь ему предназначена!
— Что значит, предназначена? — удивилась Вириэна.
— Какая ты ещё маленькая, — снисходительно, и совсем по-взрослому, одними губами, улыбнулась подружка. — Пойдём, покажу.
И вся девичья стайка, с удовольствием бросив надоевшую вышивку, устремилась следом. Путь завершился в одном из Кемперских Залов.
— А ты знаешь, — со значением сказала подружка. — Что Фаэррон завершил эту картину в час твоего рождения?
— И что?
— А то! Разве ты не видишь, что девушка на всех его картинах — вылитая ты?
Она стала внимательно разглядывать синеглазую девушку на стене. Красивая… И как чудно играет солнечный свет на гладких каштановых волосах. Ничего похожего на то, что Вириэна видела каждое утро в зеркале, пытаясь уложить свои непослушные чёрные кудряшки хоть в какое-то подобие причёски.
Но подружки в один голос заверили её, что да, похожа. И она сдалась их уговорам и согласилась, что цвет глаз и волос бард просто мог не разглядеть в туманной Чаше Судьбы и придумал их, чуть-чуть не угадав. И было в этой мысли что-то очень приятное, остро волнующее, и даже… тёмное.
И вот с этого момента всё как-то невероятно усложнилось. Теперь она не могла посмотреть на барда без того, чтобы не залиться удушливым румянцем, а сердце так начинало биться о рёбра, что, казалось, его оглушительный стук эхом разносится по горам…
Она уже развернулась, чтобы тихонько уйти, но Фаэррон услышал её шаги и обернулся.
— А, это ты, королевна? — улыбнулся он. — А я вот смотрю на эту скалу на берегу Звёздного Озера и не могу понять, чего в ней не хватает.
Вириэна стала внимательно вглядываться в означенную скалу, и это помогло отчасти справиться со смущением. Крутая, поросшая мхом, со свисающими корнями деревьев, а где-то у самой вершины — тень, походящая на узкий вход в пещеру. Она вдруг заметила, что рядом с тенью стоит кувшин. Значит, действительно вход.
— А кто живёт в той пещере, у вершины? — спросила она.
— Не знаю, — пожал плечами бард. — Я его не видел. Может, друид, ищущий уединения.