Тайна Полтергейста
Шрифт:
Капитан сделал все возможное, чтобы по максимуму сохранить стиль гонки, учитывая право зрителей на анонимность. В данный момент у всех в салоне звучала одна и та же музыка, источником которой служило интернет-радио, транслировавшееся с компьютера в кафе Капитана. Набор данных нехитрых приемов придал новому стрит-рейсингу некую домашнюю атмосферу, вследствие которой можно было наслаждаться гонкой, не выходя из машины, зная, что с тобой в этих чувствах солидарно множество людей, прямо здесь и сейчас. Апофеозом служили случаи, когда на машинах участников гонки крепилось несколько камер, передающих процесс заездов в реальном времени. Зрителю оставалось лишь наблюдать за перипетиями заезда с экрана ноутбука, переключая камеры по своему желанию, и слушать комментарии
Борланд скорректировал позицию, заезжая между машинами Морфея и Кайнама, и остановился рядом с "Порше". Между насчитывавшей два метра в ширину "Ламборджини" и "Корветом" оставалось совсем немного пространства, но красный "Вайпер" вписался туда безо всяких затруднений. Борланд взглянул на Литеру. Тонированные стекла полностью скрывали ее.
Капитан закончил говорить, убрал телефон, встал посередине дороги, поднял руки вверх, сделал несколько условных знаков и взмахнул.
Четыре торпеды рванулись с места под аккомпанемент клаксонов зрителей. Борланд по привычке взял чуть в сторону, чтобы не задеть Капитана, который никогда не боялся стоять между двумя автомобилями.
"Корвет" вырвался вперед и тут же занял позицию посередине трассы. Как и предугадывал Борланд, Морфей на пятой секунде поравнялся с "Корветом" и попытался оттеснить его в сторону. Поддав газу, Борланд с легким ликованием переместился на четвертую позицию, оказавшуюся свободной, и вышел на первое место. Ему пришлось пожертвовать удобной траекторией для первого поворота и вписаться в него по внешнему радиусу, но маневр того стоил.
Кайнам и Морфей немного попугали друг друга ложными столкновениями, повоевав за внутренний, более выгодный радиус поворота, и в результате доехали до него одновременно. Именно на это и рассчитывал Борланд.
"Ламборджини" продолжала набирать скорость, когда совсем рядом промчался красный "Вайпер". Борланд чертыхнулся и вильнул в сторону. Когда он вернулся на нужную позицию, Литера уже обогнала его.
– С ума сошла?!
– крикнул Борланд. Если бы подобный маневр совершил кто-то из опытных, известных ему гонщиков, он бы и внимания не обратил, но соревноваться с глупой девчонкой ему не хотелось. Или же за рулем "Доджа" сидела профессионалка, хорошо разбирающаяся в психологии гонщиков.
Борланд чуть снизил скорость и остаток первого круга решил отвести под изучение манер вождения Литеры, одновременно не пропуская вперед себя двух остальных соперников. После нескольких поворотов он убедился, что Литеру можно назвать хорошим водителем лишь с большой натяжкой. Она за первые же минуты несколько раз попадала в ситуации, в которых любой профи на ее автомобиле мог легко оторваться от хвоста. Но было непохоже, что Литера намерена добиться победы любой ценой. Проезжая через стартовую точку, Борланд вспомнил, что заезд показательный - может, все дело было в этом, и победа была Литере не нужна? Он поравнялся с "Вайпером", и обе машины пронеслись мимо восхищенных зрителей одновременно.
Однако Борланд не разделял идею демократии в заездах. Дальше можно было с чистой совестью идти на обгон, и его оставалось только осуществить. Борланд легким касанием педали набрал скорость и элементарно обошел Литеру без каких-либо попыток сопротивления с ее стороны.
Чуть улыбнувшись, он передвинул плавный рычаг переключения передач. Для езды в городских условиях "Ревентону" вполне достаточно первой скорости, а для получения штрафа - второй. К счастью, предыдущий владелец машины предпочел оборудовать ее ручной коробкой. У "Ревентона" по умолчанию нет ни ручной, ни автоматической, все устанавливается по персональному желанию клиента.
Борланд попробовал посмотреть на "Додж", но не вышло. Одна из немногих проблем "Ламборджини" - отсутствие нормального заднего обзора. В салоне зеркало если и установлено, то лишь для того, чтобы рассмотреть некоторые показания на расположенном за спиной двигателе, который занимает основную часть объема машины. Боковые же зеркала показывают в основном корпус самой "Ламборджини". Борланд еще раз бросил
короткий взгляд в боковое зеркало, и "Додж" резко ослепил его светом фар. Литера подобралась к нему слишком близко.Борланд поехал еще быстрее. Он не мог чувствовать себя уверенно с непредсказуемым соперником за спиной, и предпочел оторваться. Хотя трасса была очень удобной, на ней не было ни одного достаточно длинного участка, чтобы хоть на секунду включить третью скорость, на которой мотор V12 заработал бы в полную силу, а чувствительность руля увеличилась. На прямой дороге и вопросов бы никаких не было. Тут же следовало учитывать многие посторонние факторы.
"Додж" снова мелькнул в зеркале, совершая казавшийся ненужным маневр. Борланд понял, что Литера не пропускает вперед себя "Корвет" или "Порше". Было очевидно, что приехать последней она тоже не желает.
"Ревентон" выехал на удобный участок трассы, представлявший собой часть широкой набережной. Снующие по дороге голуби взлетели в воздух, пропуская мощный зеленоватый болид. Борланд слегка повернул, меняя позицию, и "Додж" промчался мимо него.
Он неожиданности Борланд чуть не влетел в чугунное ограждение. Литера могла обогнать его на этом фрагменте лишь путем сложных и безрассудных маневров, совершаемых на предыдущих поворотах. Да и сейчас она фактически выехала за пределы трассы. Возвращаясь к центру дороги, "Вайпер" наехал на канализационный люк и машину чуть подбросило. Крышка люка полетела в Борланда. Сначала он даже не понял, что случилось, пока огромный тяжелый круг, сверкнув в свете фар, не пролетел над ним. Не будь "Ламборджини" такой низкой, гонка была бы для него закончена самым нехорошим способом.
Борланд машинально вывернул руль в противоположную сторону, наехав на люк половиной широкого колеса. Он совсем замедлил скорость, однако его никто не обгонял. Могло случиться, что крышка люка нашла себе в качестве мишени кого-то из других гонщиков. С этими мыслями Борланд снова поехал быстрее, рассчитывая окончательно перегнать Литеру и закончить гонку побыстрее. "Порше" Морфея на мгновение показался в зеркале, и Борланд почувствовал облегчение.
К концу второго круга он снова догнал "Вайпер". На этот раз победа в круге целиком была за Литерой. Борланд после первого же поворота снова попробовал обогнать ее, теперь она ему не позволила. После неудачной попытки Борланд чуть не зацепил корму "Доджа" и опять замедлился. Складывалось чувство, что Литера просто играла с ним, однако это право было закреплено лишь за самыми лучшими гонщиками. За безрассудство можно было поплатиться слишком многим.
Но победа есть победа. Борланд совершил несколько трюков и притер "Вайпер" к внешнему радиусу поворота. На набережную они с Литерой заехали одновременно, когда включилась громкая связь в салоне "Ламборджини":
– Гонка закончена!
– послышался тревожный голос Капитана.
– Всем остановиться! Кайнам разбился! Глушите двигатели!
Борланд дернулся в кресле. Тут же он заметил проломленную ограду, отделявшую набережную от моря. Желтый спойлер "Корвета" валялся здесь же, разбитый на несколько частей. Маневр Литеры на втором круге тут же всплыл в его памяти, и сразу стало ясно, кто направил Кайнама навстречу аварии.
Голуби, собравшиеся было снова в кучу после второго круга, опять рассыпались во все стороны. Борланд лишь увидел, как одного из них неестественно затянуло вправо и вверх, и птица превратилась в комок сплющенных перьев.
Мир Борланда, перенасыщенный событиями, перевернулся.
Ушло время, когда Борланд на уровне рефлексов чувствовал подобные метаморфозы растительного и животного мира, как только что случилось с голубем. Не сразу он понял, насколько несовместимо это явление с его текущей жизнью. Успокаивающий салон красивой и скоростной машины разрезал пространство, голос комментатора что-то приказывал по громкой связи, машина одного из соперников покоилась в море всего в нескольких метрах левее, красный "Додж Вайпер" мчался рядом с ним, постепенно снижая скорость, а перед Борландом прямо в воздухе веял огромный гравиконцентрат.