Чтение онлайн

— Я должен сказать тебе кое о чем неприятном, — у него едва не вырвалось попросить, но в последний момент он удержался.

— О Мансе? Вель умоляла короля помиловать его. Она сказала, что позволит любому коленопреклоненному жениться на ней и никогда не перережет ему глотку, если Мансу сохранят жизнь. Гремучую Рубашку ведь пощадят, а он делал вещи намного хуже. Крастер всегда клялся, что убьет его, если тот когда-нибудь покажется возле крепости. Манс не совершил и половины того, что вытворял он.

Все что Манс сделал — всего лишь собрал

и возглавил армию против королевства, которое он однажды поклялся защищать.

— Манс принес нашу клятву, Джилли. А затем вывернул свой плащ, женился на Далле и назвался Королем-за-Стеной. Теперь его жизнь в руках короля. И не о нем нам сейчас нужно говорить, а о его сыне, мальчике Даллы.

— Ребенок? — ее голос задрожал. — Он не нарушал никаких клятв милорд. Все что он делает — спит, плачет и сосет грудь. Он никому не причинил никакого зла. Не дайте ей сжечь его, пожалуйста, спасите его.

— Только ты можешь спасти его, Джилли, — и Джон рассказал ей как.

Другая женщина стала бы кричать на него, бранила или прокляла бы на муки в седьмом пекле. Другая женщина в ярости накинулась бы на него с кулаками, выцарапала бы ногтями глаза. Другая женщина заставила бы его прочувствовать свой гнев на собственной шкуре.

Джилли покачала головой:

— Нет, пожалуйста, не надо.

Вторя ей, ворон вскрикнул:

— Нет!

— Если ты не согласишься, мальчик сгорит. Это случится не сегодня и не завтра… но скоро, как только Мелисандре нужно будет разбудить дракона, или вызвать ветер, или сотворить какое-нибудь другое заклинание, замешанное на королевской крови. От Манса к тому времени останутся лишь кости и пепел, и она потребует его сына, а Станнис не откажет. Если ты не увезешь мальчика отсюда, эта женщина сожжет его.

— Я убегу, — сказала Джилли. — Я возьму его, я возьму их обоих, сына Даллы и моего сына.

Слезы катились по ее щекам. Если бы они не заблестели в пламени свечи, Джон никогда бы не узнал, что она плакала. Жены Крастера, должно быть, научили своих дочерей ронять слезы в подушку. Может, они уходили из дома, чтобы поплакать, подальше от кулаков Крастера.

Джон сжал пальцы правой руки:

— Если возьмешь обоих, люди королевы погонятся за вами и притащат обратно. Мальчика всё равно сожгут… а вместе с ним тебя.

Если я стану её утешать, она решит, что слезы могут на меня подействовать. Ей надо понять, что я не уступлю.

— Ты возьмешь одного, и это будет сын Даллы.

— Мать не может бросить своего сына, иначе она будет навеки проклята. Только не сына. Мы спасли его, Сэм и я. Пожалуйста. Пожалуйста, милорд. Мы спасли его от холода.

— Говорят, смерть от холода спокойна. А огонь… видишь свечу, Джилли?

Она взглянула на пламя:

— Да.

— Прикоснись к нему. Подержи руку над пламенем.

Её большие карие глаза стали еще больше. Она не шевельнулась.

— Давай, — убей мальчика. — Ну же.

Дрожа, девушка протянула руку и задержала её над мерцающим пламенем свечи.

— Ниже. Пусть оно тебя коснется.

Джилли опустила ладонь. На дюйм. Ещё на один. Когда пламя

лизнуло кожу, она отдёрнула руку и зарыдала.

— Смерть от огня жестока. Далла умерла, давая ребенку жизнь, но ты его выкормила и выходила. Ты спасла своего сына ото льда. Теперь спаси её сына от огня.

— Тогда они сожгут моего крошку. Красная женщина. Если она не получит даллиного, то сожжет моего.

— В твоем сыне нет королевской крови. Мелисандра ничего не получит, предав его огню. Станнис хочет, чтобы свободный народ сражался за него, он не станет сжигать невинное дитя без веских причин. Я найду ребенку кормилицу, и он будет расти здесь, в Черном замке, под моей защитой. Он научится охотиться и ездить верхом, сражаться с помощью меча, секиры и лука. Я даже позабочусь, чтобы его научили читать и писать, — Сэму бы это понравилось. — А когда он повзрослеет, то узнает, кто он такой на самом деле. Он будет свободен и сможет найти тебя, если захочет.

— Ты сделаешь из него ворону, — она вытерла слезы маленькой бледной ручкой. — Я не буду. Я не буду.

Убей мальчика, подумал Джон.

— Ты сделаешь так, как я сказал. Иначе, и я обещаю тебе это, в день, когда сожгут сына Даллы, твой сын тоже умрет.

— Умрет, — громко прокаркал ворон Старого Медведя. — Умрет, умрет, умрет.

Девушка сидела, сгорбившись и сжавшись в комок, пристально глядя в пламя свечи, в ее глазах блестели слезы. Наконец Джон сказал:

— Можешь идти. Никому ничего не говори, но будь готова отправиться в путь за час до рассвета. Мои люди придут за тобой.

Джилли поднялась на ноги. Бледная и безмолвная, она ушла, ни разу не оглянувшись. Джон слышал ее шаги, когда она бросилась через оружейный склад. Она почти бежала.

Когда Джон встал, чтобы закрыть дверь, он увидел, что Призрак лежит под наковальней, грызя говяжью кость. Большой белый лютоволк посмотрел на него. Джон вернулся к своему столу, прочитать письмо мейстера Эйемона ещё раз.

Через несколько секунд ввалился Сэмвелл Тарли, сжимая в руках стопку книг. Стоило ему войти, как ворон Мормонта налетел на него, требуя зерна. Сэм попытался угодить ему, предложив несколько зернышек из мешка. Ворон в ответ попытался расклевать ему ладонь. Сэм взвыл, ворон взмахнул крыльями, зерно рассыпалась.

— Этому негодяю удалось проткнуть кожу? — спросил Джон.

Сэм осторожно снял перчатку:

— Так и есть. У меня кровь идет.

— Мы все проливаем кровь за Дозор. Носи перчатки потолще, — Джон ногой толкнул Сэму стул.

— Сядь и посмотри на это, — он протянул Сэму пергамент.

— Что это?

— Бумажный щит.

Сэм медленно читал:

— Письмо королю Томмену?

— В Винтерфелле Томмен сражался с Браном на деревянных мечах, — произнес Джон, вспоминая. — На нем было столько подушек, что его можно было принять за фаршированного гуся. Бран свалил его на землю, — он повернулся к окну и открыл ставни. Воздух снаружи был холодным и бодрящим, несмотря на пасмурное небо. — Но Бран мертв, а пухлый и розовощекий Томмен теперь сидит на Железном Троне с короной на золотых кудряшках.