Чтение онлайн

— Меня сейчас вырвет, — сказал он Геррису Дринкуотеру.

Ожидая хозяина корабля, они изнемогали от жары и несущегося с палубы зловония.

— Если капитан пахнет подобно кораблю, то он примет твою рвоту за благовония, — ответил Геррис.

Квентин уже был готов предложить попытать счастья на другом судне, когда, наконец, появился капитан с двумя матросами гнусного вида. Геррис поприветствовал его улыбкой. Хотя на волантийском он говорил хуже Квентина, их затея требовала, чтобы он выступал от их имени. До Деревянного Городка виноторговца изображал Квентин, но этот маскарад раздражал его, поэтому, сменив корабль в Лисе, дорнийцы поменялись ролями. На борту "Жаворонка" Клетус Айронвуд преобразился в купца,

а Квентин — в слугу; после убийства Клетуса, в Волантисе роль господина взял на себя Геррис.

Высокий и красивый, с поджарым привлекательным телом, сине-зелеными глазами и волосами песочного цвета, выгоревшими на солнце, Геррис Дринкуотер вел себя с самодовольной уверенностью, граничащей с высокомерием. Казалось, он никогда не смущается, и, даже если он не владел языком, его всегда понимали.

Квентин выглядел жалким по сравнению с ним: крепко сбитый, коротконогий и коренастый, с темными волосами цвета вскопанной земли. У него был слишком высокий лоб, слишком квадратная челюсть и слишком широкий нос. Хорошее честное лицо, выразилась как-то одна девушка, однако тебе следует чаще улыбаться.

Как и его лорду-отцу, улыбки никогда не давались легко Квентину Мартеллу.

— И насколько быстро это ваше "Приключение"? — спросил Геррис на жалком подобии высокого валирийского.

Капитан "Приключения" распознал его акцент и ответил на общем языке Вестероса:

— Нет ничего быстрее, достопочтимый лорд. "Приключение" обгонит даже ветер. Скажите мне, куда желаете отправиться, и я доставлю вас туда немедленно.

— Я ищу корабль до Миэрина для себя и двух слуг.

Капитан ответил не сразу.

— Я бывал в Миэрине. И мог бы найти город снова, да… но зачем? Теперь в Миэрине нет рабов, там нечем поживиться. Серебряная королева положила этому конец. Она закрыла даже бойцовые ямы, так что бедному моряку будет нечем заняться в ожидании, пока заполнятся трюмы. Скажи мне, мой вестеросский друг, что влечет тебя в Миэрин?

Самая прекрасная женщина на свете, подумал Квентин. Моя невеста, если будет на то воля богов. Иногда по ночам он не мог заснуть, представляя ее лицо и тело и задаваясь вопросом, зачем такой женщине выходить за него, когда в ее распоряжении принцы со всего мира. Я — это Дорн, говорил он себе. Она захочет Дорн.

В ответ Геррис рассказал заранее придуманную ими историю:

— Вино — наше семейное дело. Моему отцу принадлежат обширные виноградники в Дорне, и он отправил меня на поиски новых рынков. Я надеялся, что славный народ Миэрина с радостью встретит мой товар.

— Вино? Дорнийское вино? — капитан не поверил. — В городах работорговцев идет война. Неужели вы не знаете?

— Говорят, что сражения идут между Юнкаем и Астапором. Миэрин не участвует.

— Пока нет. Но скоро будет. Прямо сейчас посол Желтого Города нанимает мечи здесь, в Волантисе. Длинные Копья уже сели на корабль в Юнкай, а Гонимые Ветром и Братство Кота последуют за ними, как только пополнят свои ряды. Золотые Мечи также идет на восток. Это всем известно.

— Вам лучше знать. Мое дело — вино, а не войны. Все знают, что гискарские вина — дрянь. Миэринцы хорошо заплатят за мое дорнийское марочное.

— Мертвым все равно, какое вино пить, — хозяин "Приключения" теребил свою бороду. — Думаю, я не первый капитан, с которым вы пытаетесь договориться. И даже не десятый.

— Да, — признал Геррис.

— Так который? Сотый?

Почти угадал, подумал Квентин. Волантийцы любили хвастаться, что сотню островов Браавоса можно поместить в их обширную гавань и затопить там. Квентин

никогда не видел Браавоса, но готов был в это поверить. Разросшийся, созревший и уже подгнивающий Волантис присосался к устью Ройны, как жаркий мокрый поцелуй, растянувшись через холмы и топи по оба берега реки. Корабли были повсюду: спускались по реке или выходили в море, заполняли причалы и пристани, разгружались и загружались товарами; военные корабли, китобои, торговые галеи, карраки и плоскодонки, маленькие и большие рыбацкие лодки, ладьи, корабли из Лисса, Тироша и Пентоса, Квартийские судна с пряностями, огромные как дворцы, корабли из Толоса, Юнкая и островов Василиска. Их было так много, что Квентин, впервые увидев порт с палубы "Жаворонка", сказал друзьям, что они не задержатся здесь больше трех дней.

Но минуло уже двадцать дней, а они все еще не могли найти корабль. Капитаны "Мелантины", "Дочери Триарха" и "Поцелуя Русалки" просто отказали. Штурман "Отважного мореплавателя" рассмеялся им в лицо. Хозяин "Дельфина" обругал за то, что они впустую потратили его время, а владелец "Седьмого Сына" обозвал пиратами. И это все только в первый день.

Только капитан "Ласковой" объяснил им причины своего отказа. "Это правда, что я плыву на восток, — сказал он, потягивая вино. — Сначала на юг, огибая Валирию, и дальше прямо на восход. Мы пополним запасы воды и провизии в Новом Гисе и затем направимся в Кварт и Нефритовые Ворота. Все путешествия по морю сопряжены с опасностью, а долгие — сильнее всего. Зачем мне наживать себе лишние проблемы, заходя в Залив Работорговцев? "Ласковая" — это все, что у меня есть. Я не стану рисковать ей, чтобы доставить трех сумасшедших дорнийцев в самое сердце войны".

Квентин начинал думать, что проще было купить собственный корабль в Деревянном Городке. Правда, это могло привлечь к ним нежелательное внимание. Пташки Паука были повсюду, даже в залах Солнечного Копья. "Дорн истечет кровью, если твои намерения будут раскрыты, — предупреждал его отец, наблюдая, как детвора резвится в бассейнах и фонтанах Водных Садов. — То, что мы делаем, является изменой, поэтому не ошибись. Доверяй только своим спутникам и приложи все силы, чтобы избежать ненужного внимания".

Геррис Дринкуотер одарил капитана "Приключения" одной из своих самых обезоруживающих улыбок:

— Сказать по правде, я не считал тех трусов, что отказали нам, но в Доме Купца говорят, вы — храбрый человек, готовый рискнуть чем угодно за соответствующую плату.

Контрабандист, подумал Квентин. Так описали хозяина "Приключения" там, в Доме Купца. "Он контрабандист и работорговец, наполовину пират и наполовину пройдоха, но, возможно, он ваша единственная надежда", — сказал им хозяин.

Капитан потер большим пальцем по указательному:

— И во сколько золотых вы оцениваете такое путешествие?

— Втрое больше твоей обычной платы за проезд до Залива Работорговцев.

— За каждого? — капитан обнажил зубы в некоем подобии улыбки, и его узкое лицо приобрело хищное выражение. — Возможно. Действительно, я храбрее многих. Когда вы хотите отплыть?

— Хорошо, если уже завтра.

— По рукам. Возвращайтесь за час до рассвета со своими друзьями и винами. Лучше отплыть, пока Волантис спит, во избежание ненужных вопросов о месте нашего назначения.

— Договорились. За час до рассвета.

Улыбка капитана стала шире:

— Рад, что могу помочь. Нас ждет приятное путешествие, не так ли?

— Определенно, — сказал Геррис.

Капитан крикнул принести эль, и они вместе выпили за успех предприятия.

— Приятный человек, — произнес Геррис позже, когда они с Квентином спустились к опорам причала, где их дожидался нанятый хатхай. Воздух был горячим и тяжелым, а солнце беспощадно слепило, заставляя их обоих жмуриться.