Чтение онлайн

– Это даже еще хуже. Если ты в трезвом состоянии выдумываешь подобное… Страшно подумать, что творится с твоей психикой. – Будто на расстоянии почувствовав, что Клэрити снова начинает закипать, мать подошла к ней, взяла за руки. – Милая, ты же знаешь, я хочу для тебя только самого лучшего. Я волнуюсь за тебя. Если ты не против, я бы осталась у тебя на пару дней – пока Эдвард решает дела в Венекке.

Клэрити едва не рассмеялась. Правда, вышел бы нервный, сухой смех, который еще больше убедил бы Тони в том, что с ее дочерью не все ладно. «Если ты не против» – лишенная всяческого смысла словесная конструкция. Мнение Клэрити для матери ничего не значит. Тони Хаттон всегда делает

Клэрити устало прикрыла глаза. Ее личный воплотившийся в реальность кошмар только что стал еще страшнее.

Осколок шестой

Уйти. Уйти куда угодно, только бы подальше от пристального взора матери. Сбежать – желательно на край мира, а раз не выйдет, то хотя бы на встречу с Челси. Да, подруга тоже обеспокоена тем, что происходит с Клэрити. Но она не давит, не следит за каждым ее шагом как цербер.

В прошлую ночь Клэрити снова слышала голоса из зеркал. Хуже всего то, что при этом мать оказалась поблизости. Тони услышала, как ее дочь шептала себе под нос «оставьте меня в покое». Страшно подумать, что она успела навыдумывать. Хотя… вряд ли реальность – та странная, искаженная реальность, ставшая для Клэрити родной – страшней.

Все это привело к тому, что она отправила Челси сообщение. Они условились встретиться в пять часов дня в недавно открывшемся кафе «Персефона». Обняв ожидающую у входа подругу, Клэрити нервно пошутила:

– Они что, собираются кормить нас гранатовыми зернышками?

Челси как-то бледно улыбнулась.

– Я оставила Лей у няни, подумала, что нам не мешало бы поговорить по душам. Мы сто лет уже этого не делали, Клэри. Если бы я знала, что с тобой происходит…

Подруга запнулась. Клэрити сделала вид, будто бы не услышала ее последних слов. Толкнула дверь и оказалась в приятном глазу помещении с белыми кружевными скатертями на столах, красными панелями и картинами в белых рамах. И… с зеркалами, стройным рядком завесившими всю дальнюю стену. Такой ход визуально увеличивал пространство кафе, добавляя в него некую изюминку, но… в последнее время у Клэрити были напряженные отношения с зеркалами.

Но не говорить же Челси об этом. Не уходить же из кафе, оправдываясь тем, что «оно все в зеркалах»! Слава богу, новую грань своего помешательства Клэрити пока еще удавалось скрывать ото всех.

Они сели за свободный столик через один от зеркальной стены – несмотря на будний день, почти все столики оказались заняты. Как объяснил им улыбчивый официант, жители города торопились первыми опробовать новое местечко и рассказать о нем остальным. Клэрити бросила тоскливый взгляд на зеркала и углубилась в изучение меню.

Когда принесли потрясающе пахнущие стейки с кровью, а в бокал плеснули красного вина, Челси, ожесточенно терзая ножом и вилкой мясо, спросила:

– Что с тобой происходит, родная? – Она избегала смотреть Клэрити в глаза и можно было подумать, что обращается она к тарелке.

Клэрити вздохнула.

– Ничего, просто… Челси, просто не бери в голову, ладно? Я… со всем этим разберусь. Сама.

Челси подняла взгляд.

– Не брать в голову? Клэри, ты… ты напугала меня тогда. Господи, да ты бы глаза свои видела, когда я сказала, что не понимаю, кто такая Каролина! Я думала, ты или набросишься на меня или… Ты говорила о дочери, которой…

– Я знаю, о чем говорила, – холодно перебила Клэрити. – Давай просто поедим, ладно?

Челси хотела что-то сказать, но передумала. Покачала головой, отпила вина. И наконец, будто собравшись с силами, прошептала:

– Ты очень изменилась. Ты…

Они молчали, не глядя друг на друга. Ели, вслушиваясь в разговоры за соседними столиками. Клэрити поняла, что совершила ошибку, решив встретиться с Челси. Пока она не разберется во всем, ей нечего сказать другим. Незачем видеть их странные, обеспокоенные взгляды с толикой страха. Так смотрят на чудом прирученного дикого зверя, который в любое мгновение может сорваться с поводка.

Господи, они и впрямь считали ее ненормальной.

Клэрити старательно прожевывала еду, но, несмотря на голод, не чувствовала вкуса. Она хотела лишь одного – поскорее допить вино, заесть его жвачкой – чтобы не давать матери лишнего повода упрекнуть ее в пристрастии к алкоголю, и уйти домой. Лечь спать и… проснуться, держа в руке ладонь Каролины.

– Клэрити… – прошелестело совсем близко.

Кусок застрял в горле. Она запила вином, поперхнулась и громко закашлялась. Парочка за соседним столиком обернулась и сочувственно улыбнулась ей.

– Клэрити… – Голос исходил из зеркал, от той самой треклятой зеркальной стены. Голос принадлежал женщине, одной, той же, что взывала к ней из зеркал в ее собственном доме. Но здесь, в кафе, он будто расслаивался, наполняясь полутонами – ведь вещала она из нескольких зеркал.

– Клэрити… – Невидимка заговорила с ней десятком голосов, каждый из которых искажался. Стройный прежде хор рассыпался, резанул по ушам диссонансом.

Она зажала руками уши. Выронила нож, который с оглушительным – как ей показалось – звоном ударился о тарелку. Парочка вновь обернулась на странную и шумную соседку, но Клэрити было не до их косых взглядов. На какой-то страшный миг почудилось, что из ушей пойдет кровь – и виной тому голоса из зеркал, заточенные до остроты бритвенных лезвий.

– Клэрити… – Зеркала больше не шептали. Они заговорили разом. Даже маленькое зеркальце, что держала в руках девушка за соседним столиком, старательно выводя контур губной помадой, молчать отказывалось.

Их голоса проникали даже сквозь преграду ладоней, плотно прижатых к ушам. Ворвались в ее сознание бурлящим потом, круша и ломая. С каждой секундой их становилось все больше – к звучащему хору добавлялись все новые голоса, и каждый из них звучал в своей, отличной от других, тональности. Гомон нарастал, ужас, который они внушали, становился просто необъятным.

Одурманенная этой какофонией, Клэрити вскочила со стула и закричала во все горло:

– Замолчите!

Голоса исчезли – просто в одно мгновение перестали существовать, словно втянувшись обратно в зеркальную гладь. Изумленно молчали и посетители кафе. Каждый – каждый! – смотрел на нее во все глаза. Парочка справа зашепталась, молодая блондинка торопливо набирала чей-то номер, не сводя глаз с Клэрити, словно ожидая от нее… чего угодно. Девушка за соседним столиком мазнула помадой мимо рта, когда Клэрити закричала и теперь нервно вытирала салфеткой губы. Челси сидела с пылающими щеками и чем-то новым в глазах… страхом – нет, это уже было… стыдом? Отвращением?

Клэрити вылетела из кафе, подальше от людей и зеркал. Даже не смогла заставить себя попрощаться с Челси. И только на полпути домой поняла, что, торопясь скрыться от нацеленных на нее взглядов, забыла расплатиться по счету. Она и так унизила Челси своей выходкой, а теперь подруге еще и придется за нее платить.

Или вернее сказать – бывшей подруге?

Клэрити вошла в дом, закрыла за собой дверь так тихо, как только могла. Но скрыться от всевидящего ока матери не получилось.

– Милая, как посидели в кафе? – Тон учтивый, а взгляд скользит по дрожащим рукам Клэрити и бледному лицу.