Чтение онлайн

Всё это было весьма вероятно, как подсказывал Рыске дар, но не смотря на это, она задержалась на пару щепок и, достав из сумки небольшой обрывок бумаги, написала на нем углём:

“ Альк! Бабушка и Вангелия в Ринстане. Прошу, береги себя. Я очень сильно тебя люблю. Мама.”

Слёзы снова потекли из ее глаз, но путница одёрнула себя на этот раз. Плакать было как минимум поздно.

Перед самой околицей Рыска вдруг осадила скакунью и бросив спутникам:

– Подождите, – направилась к дому на отшибе.

Без стука путница ворвалась в ветхую избушку.

– Яна! – окликнула она.

Из тёмного угла нетопленной хаты навстречу ей вышла женщина, и вот тогда ей стало по-настоящему

Янина, дочь, а вернее, падчерица, покойного лесника имела похожую с Рыской судьбу. Её мать в войну так же, как Рыскину, изнасиловали. Янина тоже была наполовину саврянкой. И хотя отчим отнёсся к нежданному дитяти по-доброму, назвав дочерью, на этом счастье её кончалось.

Весчане выместили на несчастной всю ненависть к саврянам. “Сашиева дочь” – так её называли, даже в глаза. Доходило до того, что следы толчёной горчицей посыпали.

А когда девушке было семнадцать лет, появилсяв Калинках заезжий разбитной молодец, которому молодая, красивая Янина очень даже понравилась.

Жениться-то на ней он женился, а вот потом... И месяца не прошло, как сбежал в неизвестном направлении, и никто его больше никогда не видел. Сначала думали, пропал, в болоте сгинул, искать стали, а потом хватились: оказалось, обобрал он родителей молодой жены. Последнее унёс. А так как и в других домах поживился ( он за месяц в веске ко многим в дома вхож стал, на другого кого и не подумали, да и разбираться, по правде говоря, не стали), то пришли весчане в дом на отшибе с дубинами и вилами. Вор исчез, с хозяев взять было нечего, и тогда обозлённые люди, лишившиеся последнего, от души побили попавших под раздачу несчастных.

Жена и два сына лесника не вынесли побоев и умерли. Сам лесник отлежался, но погиб на следующий год – шатучий медведь в лесу задрал. Янина же чуть не померла, да видно Хольга её спасла. И выжить смогла, и детей родить: сразу двоих. Они-то и стали лучшими друзьями Рыскиного сына.

Видя, насколько мальчишки дружны, путница стала относиться к ним радушно, часто приглашала недоедающих детей за стол в своём доме и о том же самом просила тётю. Так и выросли вместе три мальчика: Рыскин Альк, дерзкий и заласканный и два его товарища, близнецы Данька и Ганька, осторожные, пугливые, но горой стоящие за своего вожака. Редкий день этих троих не видели вместе. И когда другие весковские мальчишеки подросли , наслушались от родителей о войне с саврянами и стали сторониться белокосого, эти остались с ним как прежде. Как оказалось, вместе они и сбежали. Всем троим на тот момент по полгода оставалось до пятнадцати лет.

С самой Яниной Рыска не общалась, но стоило ей появиться в Калинках, как весчане перестали травить бедную, безответную девушку – по одним только им известной логике. И, возможно, пришла бы она к Рыске рано или поздно, да и хотела бы это сделать, да больно редко путница бывала дома. К тому же, как и все весчане, побаивалась Янина Рыску. Но детям водиться с её сыном не запрещала.

А сейчас стояла перед ней – исхудавшая, исплаканная, совсем седая. Белая, как саврянка...

– Госпожа путница... – только смогла пролепетать она и упала перед ней на колени, обхватив за ноги.

– Ты что? Встань немедленно! – велела Рыска.

Но она вцепилась и не отпускала, пока не наплакалась вдоволь. Да и сама Рыска от души поревела, в который раз за эти два дня.

– Живы твои дети, живы, милая, живы... – приговаривала Рыска, гладя Янину по плечам и по седой голове.

– А вернутся? – позволила себе спросить женщина.

– Не знаю... – вздохнула Рыска, – Не понять пока. – помолчали немного, – Что ж ты в нетопленной хате сидишь? Затопила бы... – произнесла Рыска, лишь бы что-нибудь сказать.

–

– Ты что? – опешила Рыска, – Нельзя так говорить!

Янина вздохнула.

– Всё равно мне, госпожа путница, – уронила она, – Помру я... Не дождусь...

Рыска думала всего щепку, а потом решительно поднялась с лавки, на которую они незаметно, за разговором присели.

– Собирайся, – велела она Янине.

– Куда?! – не поняла та.

– В Ринстан со мной поедешь.

– Зачем?

Рыска легко подняла с лавки исхудавшую женщину.

– Затем, что ты ещё молодая совсем. Тебе жить и жить, сыновей ждать, а потом и внуков, – чем больше Рыска говорила, тем больше верила в свои слова.

– Да я же ... Больная совсем... Ой, помру-у-у! – снова взвыла она.

– Не помрёшь, – Рыска уже снимала с гвоздя старый, ветхий Янинин кожух, – Я же не померла. Поехали, милая. Я теперь с тобой.

Наверное, осознание того, что на свете есть кто-то ещё более несчастный, чем она сама и придало ей тогда сил. Она поселила Янину вместе с тётей и Вангелией. Ничего, думалось ей, учитель не обидится за её самоуправство. Тем более, нет другого места в Ринстане, где можно было бы надолго их оставить.

Что до несчастной Янины...Рыска в любом случае не могла бросить её на произвол судьбы.

Теперь они с Альком могли быть относительно спокойны хотя бы за одного своего ребёнка, и потому уехали по делам в тот же день. И хотя беспокойство за сына не отпускало её, с тех пор Рыска старалась держать себя в руках.

Вот только в последнее время как-то навалилось всё... Так и тянуло зареветь. Но при муже она себе этого не позволяла.

*

В зале для гостей было полно народу, да ещё и темно – несколько светильников не так рассеивали мрак, как создавали дополнительные тени. Рыска присела за стол в углу, заказала варенухи, тщетно пытаясь перестать думать об исчезнувшем в неизвестном направлении сыне, о боли, терзающей её любимого мужа и о собственной близкой смерти.

И последнее пугало её больше всего – да, вот так!

Приходилось признать: она жутко трусила. Трусила и хотела выть, блажить как Янина тогда...

Она могла сказать кому угодно и что угодно. Но не могла обмануть себя. Тем более, у неё опускались руки. Все мы такие, к сожалению... Как бы ни был человек силен и уверен в себе, всё это меркнет на пороге могилы. Пришло осознание: вот как страшно и плохо было тогда Альку. Теперь понятно, почему он так себя вёл. Но и боролся... А она не может. Может за других – и не может за себя. Идиотский характер. С таким прямая дорога... к Сашию, в бездорожье – он ведь её бог, с тех пор, как помолилась ему тогда, когда думала, что всему конец. И в момолельне с тех пор всего два раза была: когда узнала, что беременна и во время своей свадьбы с Тамелем. Так что, не примет её Хольга... Ни под каким видом не примет. И правильно сделает.

Очень скоро она, Рыска, покинет земные дороги. Чуть больше, чем через месяц это случится... Вот если б с сыном до этого повидаться! Вот если б быть уверенной, что он переживёт. войну. Вот если б знать, что её любимый забудет её и со временем успокоится. Хотя, он-то взрослый. Так много всего в жизни повидал. Конечно, забудет... Будет дальше жить, как прежде...

– Не буду, – послышалось совсем рядом, и Рыска вздрогнула.

– Что – не будешь? – спросила она стоящего рядом Алька. Надо же, даже не заметила, что он пришёл за ней! Так непривычно видеть его с распущенными волосами... И почему всякая ерунда лезет в голову, когда нужно думать и говорить о серьёзных вещах?