Чтение онлайн

– Ну что, все поплакали? – спросил он, старательно хмуря брови.

– Все, – облегченно вздохнув, за всех ответила служанка.

– Тогда начнём, – он перелистнул страницу своей книги, поднёс свечу поближе, и, щурясь, стал читать.

Он читал веские, веками выверенные слова, не потерявшие своего значения, не смотря на прошедшее с их написания время. Его жена, стоя справа от мужа, не стесняясь, плакала от счастья. Альк крепко держал Рыску за руку, глядя при этом в пол. А она... У неё было стойкое ощущение, что внутри разгорается огонь, что сейчас просто сердце разорвётся от счастья. И она тоже крепче сжала руку горячо любимого мужчины, вздрогнув всем телом. Забыть этот момент она не сможет

– ...Итак, властью, данной мне его величеством тсарём и памятью моих предков, я, глава и старейшина рода, Эдгард Хаскиль, объявляю вас мужем и женой, – произнёс отец Алька. А Рыска почему-то подумала о другом: так значит, имя Эдгард у них родовое? Так называют старших сыновей... И почему такие вещи лезут в голову в самые важные моменты жизни?

А старик тем временем подошёл к ним ближе и подал на ладони два кольца...

После всего Альк склонился над Рыской с невероятно счастливым лицом. Она никогда его таким не видела – в который раз так подумалось... Когда их губы встретились, у Рыски вновь потекли слёзы. А потом он сказал ей – во всеуслышание:

– Я люблю вас, госпожа Хаскиль.

– Я тебя тоже... – задыхаясь, ответила она – и едва удержалась на ногах. Оказалось, что слова порой пьянят намного сильнее вина и поцелуев. Конечно, Альк не позволил ей упасть, подхватил за талию, посмотрел в глаза.

– Почему ты опять плачешь? – спросил он, – Теперь что не так?

– Я не знаю... – прошептала Рыска, – Я ... я не могу поверить, что это ты... Что ты – мой муж!..

– Я это, не сомневайся, – Альк порывисто вздохнул, снова обняв Рыску, – И с этого момента – ни шагу друг от друга. Так будет лучше.

А потом господин Хаскиль вручил им по бокалу, велел пить.

– С отравой? – заигранно пошутил Альк.

– Как ты любишь, – не остался в долгу отец, и все посмеялись. Даже это было смешно через столько лет, когда выяснились все недоразумения.

– А ведь вы обманули меня! – не удержалась Рыска, – Говорили одно, оказалось другое...

– Что, получилось хуже? – спросил бывший посол, – Да и не обманул я ничуть! Теперь и ты, и ваши дети – мои наследники в любом случае, – улыбнулся он и продолжал, – А мне позвольте выпить за ваше здоровье, за долгие годы, которые вы проживёте вместе, за ваших замечательных детей, которые уже родились – и за тех, которые ещё будут. Я желаю вам быть такими же счастливыми, как мы с мамой, и очень рад, что именно мне выпала честь поженить вас. А ещё... – он вздохнул, подходя к детям ближе, – Ещё простите меня... Я был перед вами неправ. Простите, если сможете, я не со зла, – он отёр слезу, выпил вино до дна и обнял обоих сразу.

*

...Когда все разошлись из кабинета, госпожа Хаскиль закрыла дверь на засов и направилась а мужу.

– Что? – спросил он, в полумраке не разобрав выражения её лица.

– Сейчас я все косы кому-то повыдергаю, – прошипела она.

– За что? – не понял бывший посол, тем не менее, отгораживаясь от жены столом.

– За всё хорошее. А ну, иди сюда!

– Но они же простили! – напомнил старик.

– А я – нет! – сообщила жена. – Такая милая девушка... Столько лет!.. Тебя убить за это мало!

Господин Хаскиль остановился, позволив жене его догнать и правда слегка подёргать за одну косу – не больно, так, как таскают за чуб маленьких детей, чтоб застыдить, но не обидеть и ни в коем случае не причинить вред... А потом со вздохом обнял её. Если б он мог предотвратить то, о чём год назад поведала ему невестка, если б мог отдать свою жизнь за неё, то, ни щепки не сомневаясь, сделал бы это.

====== Глава 28 ======

Рыске не спалось. Замёрзла сегодня по дороге и, похоже, начала заболевать, что и немудрено было

Весь день ( или, точнее будет сказать, уже не первый день) постоянно моросил мелкий, противный дождь, а с наступлением сумерек начинался лёгкий морозец, и всё вокруг покрывалось ледяной коркой. Хорошо ещё, что нетопырь – не корова, ему есть, чем цепляться за лёд, а то бы и половины сегодняшнего пути не проделали.

Городок Приозёрье расположился как раз на берегу Плотинного озера и был по сути большой веской. Здесь, что само собой разумелось, было сыро, воняло рыбой, Пристани не было, а кормильня была лишь одна, большая, неплохая, но непомерно дорогая: хозяин, пользуясь своим выгодным подожением драл с гостей втридорога.

Вообще-то Альк с Рыской торопились не сюда, а дальше, вниз по течению Рыбки, на паром, чтобы переправиться на саврянскую сторону, где должны были встретиться с Крысоловом, от которого совсем недавно получили послание, и дальше, на север, где снова начались стычки всё с тем же врагом. Но сегодня мерзкая, несвойственная для середины зимы погода им здорово подгадила: на паром они опоздали, и теперь нужно было ждать до утра. Да и не первая это была задержка в пути.

Похлюпав немного носом, Рыска склонилась всё же к мысли, что придётся разбудить благоверного, иначе завтра они либо никуда не поедут, либо ей придется ехать больной. Она встала, зажгла лампу на комоде – и тут обнаружила, что Альк тоже не спит.

– Что случилось? – спросила она заботливо, про себя отметив, что это не спроста. Вроде говорил, что устал, лег раньньше неё – и не спит?

– Да, ничего, – отмахнулся Альк. Но Рыска, откинув одеяло, успела заметить, как он отдёрнул руку от правого бока.

– Болит? – участливо спросила она, припоминая, что это далеко не в первый раз.

– Да нет... – спокойно ответил Рыске муж, – С чего ты взяла?

– А почему не спишь? – продолжала допрашивать она.

– Не хочется пока. Легли слишком рано, да ты ещё носом хлюпаешь. Надо, кстати, дорожку тебе подправить...

– Зубы мне не заговаривай, – перебила Алька Рыска, – Признавайся: болит?

Альк закатил глаза.

– Всё видит! – со вздохом, проговорил он. Помолчал и всё же нехотя признался, – Так, на погоду ноет. Озеро это ещё, сырость...

А Рыска уже копалась в сумке, давясь слезами. Что-то слишком много всего в последнее время выпало на её долю, и плакать она стала по поводу и без повода.

– Не надо ничего, само пройдёт, – попросил Альк.

– Да хватит играть в героя! – жёстко сказала путница, – Если смажу чуть-чуть, хуже не будет, – она открыла маленькую баночку с зеленоватой, остро пахнущей мятой мазью и предельно осторожно нанесла её на шрам на теле Алька, при этом тяжело и горестно вздохнув. В следующий раз, прошу тебя, не молчи, – печально попросила она, рассматривая бледно-розовый, идеально прямой рубец, начинающийся на середине груди, тянущийся через весь правый бок и заканчивающийся у бедра, – Бедный мой, – прошептала она, дотронувшись губами до его шрама и тут же отворачиваясь, чтобы Альк не видел её слёз.

Уже два года прошло с тех пор, как Альк и Рыска поженились, и за эти два года она смогла пожалеть лишь об одном: что это не произошло раньше. Рыска и представить себе не могла, что на неё прольётся такой водопад любви и заботы. Конечно, прилюдно это никак не выражалось, но она была уже достаточно взрослой и мудрой, чтобы этого не ждать. Она и сама научилась не подначивать его и не спорить с ним прилюдно. Зато стоило им остаться наедине, как Алька словно подменяли. Он переставал показывать ей своё “я”, слушался Рыску буквально во всём, позволял ей себя жалеть, если ей того хотелось, и старался ни словом, ни делом не расстраивать, особенно избегая слёз.