Чтение онлайн

– Итак? – спросил я его, после неловкого обмена приветствиями. – Итак, что вы можете сказать о вчерашнем?

– А что я должен говорить? – произнес человечек твердо, нахрапом его явно было не взять.

– Мой друг чуть не умер.

– Нам с вами очень повезло, что не умер. К счастью, у вас с ним одна группа крови, – доктор беспокойно постучал пальцами по столу. Жалеть его я не стал.

– И часто вам приходится прибегать к такому экстренному переливанию? – спросил я. – Здесь это, наверное, в порядке вещей?

– С чего вы взяли? – но лицо доктора при этом побледнело, он нервически пожевал нижнюю губу, и спросил еще раз. – Почему вы меня

об этом спрашиваете?

– Потому что вчера вы мне показались человеком осведомленным.

Маленький доктор мрачно зыркнул на меня, вздохнул, подошел к двери своего кабинета, отпер ее, выглянул наружу, снова закрыл, и, подойдя ко мне, заговорил быстрым шепотом:

– Вы зря пришли. Мне нечего сказать. Ничего, кроме того, что вам наверняка уже известно, я не скажу. На заводах Вульфов очень высокая смертность среди чернорабочих. Их привозят со всех концов России, и они очень быстро умирают. Это знают все. Это не секрет даже для нашего начальника полиции. Вот и все.

– А раны, как у моего друга…

– Встречались мне в городе несколько раз. Очень странный грабитель, который не оставляет ни капли крови ни вокруг тела убитого, ни в нем самом. Было три таких случая, концов не нашли.

– Выживших тоже не было? – спросил я.

– Одна девица выжила, но, получив щедрую сумму от неизвестного дарителя, покинула наш город навсегда. А теперь уходите.

Для газетного материала этого всего, конечно, было маловато. Фамилию Вульфа ведь доктор так ни разу прямо со смертями людей не связал. Даже из сообщения о том, что на заводах у Вульфов умирает подозрительно много рабочих, выжать было нечего – люди на производстве вообще часто мрут, вполне возможно, что у Вульфов этот показатель был еще не самым высоким. Да и не стал бы доктор этот соглашаться на публикацию своих слов, скорее наоборот, он тут же выступил бы с опровержением.

Впрочем, я быстро придумал себе свидетеля получше. Заскочив по пути в гостиницу, к Двинских, я отправился сначала на почту, а потом к этому самому начальнику местной полиции, который, оказывается, все прекрасно о Вульфах знал. Мое столичное произношение и дорогой костюм сделали свое дело – к нему меня пустили почти сразу.

– Здравствуйте,– сказал я, садясь.

– Чем обязан? – меня хмуро оглядывал начальник полиции, полный человек со старомодными бакенбардами.

– Я принес заявление от моего друга, Двинских Григория Андреевича. Сам он пока ходить не может, но вы можете навестить его, чтобы лично расспросить.

– И что это за заявление? – на бумагу, положенную мною на его стол, полицейский даже не взглянул.

– А вы прочтите, – я подвинул к нему лист.

– Говорите. Что за заявление? – рявкнул мой собеседник.

– Двинских Григорий Андреевич вспомнил, кто напал на него вчера ночью. Он не сомневается, что это был Антон Карлович Вульф.

9. Спасение девицы.

– Чего вы добиваетесь? – спросил меня отец Анны.

Передо мной сидели трое: Антон Вульф, нервный и подавленный, Август Вульф, невозмутимо покуривавший папироску, и отец Анны Константиновны, Константин Николаевич, сухощавый седой старик, державшийся очень прямо.

– Я всего лишь хочу оградить вашу дочь от неприятностей, – ответил я ему.

– Дорогой мой, – в голосе Константина Николаевича явственно прозвучал сарказм, – позвольте уж мне самому заняться этим вопросом. Я лучше, чем кто-либо, знаю, что нужно моей дочери для счастья, и в помощи извне не нуждаюсь.

– Я обратился в суд,– небрежно бросил старший из братьев Вульф. – И в коллегию

адвокатов. Вас лишат права на адвокатскую деятельность. И ваши связи вам не помогут. Вы этого добивались своими действиями?

Я пожал плечами.

– Что ж, а я со своей стороны разослал заявление Григория Андреевича Двинских во все газеты, какие-то только знаю, – ответил я ему. – И в Пермские, и в Екатеринбургские, и в столичные. Даже в местный вестник.

Август Карлович фыркнул.

– Вы написали, что мой брат – вампир? – презрительно спросил он.

– Нет, увольте. Что он опасный сумасшедший преступник, помешавшийся на почве синематографа.

Краска бросилась Антону Карловичу в лицо, он тяжело задышал – но глядел при этом только на старшего брата, как бы ожидая его позволения – сказать ли, действовать ли. Но тот к нему даже не повернулся.

– Нам ничего не будет, – сказал Август Карлович, не меняя спокойного, холодного тона.–Газеты извинятся перед нами, и этим дело кончится.

– Ваша судьба мне, господа, глубоко безразлична,– ответил я ему. – Я думаю только о друзьях и знакомых Константина Николаевича, о его покровителях, деловых партнерах… всех тех, кому в силу их положения и происхождения надлежит иметь высокоморальный облик. Захотят ли они иметь дело с тестем буйно помешанного?

Константин Николаевич задышал так тяжело, что я даже испугался за его здоровье, тем более что он вскочил, и, ни слова не говоря, вышел. Но оба вампира не стали бросать его в беде. Они тоже поднялись и не торопясь отправились следом. Вернее, это Август Карлович никуда не торопился, Вульф-младший, напротив, суетился, нервничал и путался в стульях.

– И чего вы добились? – спросил у меня Двинских, присутствовавший при этой сцене. В бинтах и на кровати, он, должно быть, чувствовал себя крайне неловко, но сиятельные господа о своем визите нас не предупредили, и подготовиться к нему не дали.

– Посмотрим. По крайней мере, я сделал все, что мог.

– Вам надо было просто уговорить Анну бежать. Вас бы она послушала, – в голосе Двинских прозвучала горечь.

– Не уверен, что ее можно уговорить бежать, – ответил я ему, – Если бы она была способна порвать с семьей, то сделала бы это сразу, еще в Петербурге, а не тратила бы время на сбор доказательств для отца.

Но, несмотря на весь скепсис Григория Двинских, мой маневр принес свои плоды. Ближе к вечеру к нам, вновь без предупреждения, заявился Константин Николаевич в сопровождении своего поверенного и дочери. Анна при них выглядела чуть ли не пленницей.

– Чем обязаны? – спросил я, и не пытаясь изображать дружелюбие.

– Я привел к вам мою дочь, – без обиняков заявил Константин Николаевич. – Она сама вас наняла, вот пусть сама с вами и разбирается.

И седовласый этот старец церемонно поклонился нам, и вышел. Поверенный тоже задерживаться не стал. Анна осталась одна, и выглядела она весьма пораженной этим внезапным вывертом судьбы.

– Но что… – Двинских, не уступавший ей в своем удивлении, уставился на захлопнувшуюся за обоими господами дверь. – Что все это значит?

– Неужели вы не поняли? – я повернулся к Анне. – Ваш отец устраивает вам побег. Если вы сбежите сами, Вульфам не к чему будет придраться, и брака с Антоном Вульфом, для вашего отца теперь неудобного, не будет. Только бежать надо прямо сейчас. Ваш отец и его адвокат наверняка внизу или где-то рядом. Вам ведь дали денег?

Анна как будто впала в какой-то ступор, она стояла, глядя на Двинских, и только открывала и закрывала рот.