Сухотин
Шрифт:
– И многих ты обратил? – спросил косматый.
– Вы первые. Но меня никто не обращал. Я таким родился,– важно произнес Вульф, – поэтому я сильнее и гораздо живучее вас. Это понятно?
– Да уж понятно, барин. Давай, делай уже, что обещал.
Вульф взял узкий нож, тот самый, которым они с братом вчера полосовали своих жертв, и принялся суетиться во тьме. Через мгновение – этого уже не было видно, я только по движениям понял – он подносил стакан со своей кровью выстроившимся перед ним людям.
Не знаю, чего я ждал: обмороков, воплей, или что вся эта толпа вдруг взлетит – ничего такого не было. Но для самих участников этого страшного обряда все, видимо,
– Ну, спасибо тебе, барин, и прощай. Что, ребятушки, кто со мной? Кто хочет узнать жизнь вольную?
– Как это «Прощай»? – чуть ли не заикаясь, произнес Вульф, – вы будете мне служить, или я вас всех сейчас поубиваю!
– А ты попробуй, – с издевкой произнес косматый. – Ты у нас, конечно, природный князь… то есть упырь. Но нас-то больше, чуешь? Не стану я тебя слушаться.
Он развернулся, и двинулся к выходу, и вся толпа за ним.
– Яков, я с тобой! – крикнул тот самый молоденький паренек, когда косматый проходил мимо клетки, но косматый, Яков, с усмешкой легонько толкнул его сквозь прутья в лицо, и тот упал по дуге, ударившись так сильно, что далеко не сразу смог подняться с пола.
– Вы не уйдете! – утробно завопил Антон Вульф, взлетая в воздух и боровом несясь к выходу.
Но он чуть-чуть не успел – толпа тоже припустила, и у двери они оказались раньше Вульфа. Краткое мгновение всеобщей свалки привело к тому, что все вампиры покинули склад.
– А дверь-то Вульф не запер, – тихим шепотом произнес Двинских, когда прошло несколько секунд тишины.
Неслышно поднявшись, он подошел к двери клетки и толкнул ее – предательски заскрипев, она отворилась. Переглянувшись, пленники бросились прочь из своего узилища.
– Крышами, крышами уходим! – приглушенно скомандовал бородатый мужик, – подсадите, братцы…
Подсаживая друг друга, мы добрались до окна, слишком узкого, для того, чтобы в него пролез взрослый человек. Но пожилой бородатый мужик, видимо, хорошо был знаком с Вульфоскими окнами. Немного поколдовав над рамой, он высадил ее, и, прижимая ее к себе, ящерицей забрался на крышу.
– Скорее! – прошептал он сверху.
Следующим был Двинских, потом юный паренек, которого все еще шатало. Я шел одним из последних, после меня был только самый крепкий и самый массивный рабочий. Я всерьез опасался, что он не пролезет – но у него получилось. Кряхтя, он взобрался на крышу, а пожилой мужик, свесившись, приладил раму обратно, и вовремя – с другой стороны склада уже зафырчал мотор. Через несколько секунд автомобиль Вульфов притормозил возле двери, и оба они торопливо ввалились внутрь.
– Теперь тихо! – прошептал наш проводник.
Несколько томительных минут мы слышали вопли обоих Вульфов, но все-таки искать на крыше они не догадались. Порыскав вокруг склада, они метнулись было в лес, но и там пробыли недолго. Поругавшись еще чуть-чуть, они сели в свой автомобиль и отбыли.
– Лежим. Тихо, – сказал все тот же мужик, – это еще не все.
Действительно, через несколько минут у склада притормозило еще одно авто, полное каких-то молодчиков. Вооружившись фонарями, они принялись искать, и искали почти до самого рассвета – но, тоже в конце концов ушли ни с чем.
– Я проведу вас в цех, – сказал после этого бородатый, – там у меня свояк. Он договорится, нас на подводах вывезут.
12. В огне.
Лишь по счастливой случайности не став жертвой человекоядных вурдалаков, я, признаюсь, больше всего на свете хотел немедленно сбежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого смертельного болота, из
этого города, в котором, как мне сейчас казалось, каждый знает о живущих среди них вампирах, каждый молчит, и каждый, при случае, меня им выдаст. Но бежать мне не пришлось. Невьянск полыхал.Еще издали мы увидели столбы дыма, поднимавшиеся над городом. Пожар, вроде бы, был пока небольшой – но горела как раз та часть, где находился дом Вульфов. Подойти к нему мы и не пытались, там стояла сплошная стена огня. Пригнанные с заводов пожарные машины пытались, конечно, залить бушующее пламя, но Невьянск был почти полностью деревянным, а дни стояли жаркие, и просушенные нагретые дома вспыхивали как спички.
– Вульфы спаслись? Вы видели? – спросил я ближайшего пожарного, но тот, повернув ко мне свой обезумевший от напряжения взгляд, лишь отмахнулся.
– Невеста Антона Вульфа, девушка с темными волосами, вы видели ее? – вцепился Григорий Двинских в другого пожарного. – Она успела покинуть дом?
Но и ему пожарный не стал отвечать.
– Уходите! – гаркнул кто-то совсем рядом. – Уводи всех, сейчас здесь все загорится! Да бросай же свои пожитки, дура! – крикнул тот же человек дородной бабе, волочившей за собой огромный узел. – Бросай свое тряпье, беги!
– Опять…
Пожарные все как один задрали головы и попятились. На лицах их застыл ужас. Я повернулся и понял, что испуганное «Опять» пожарных относится не к мощному столбу пламени и не к обрушающимся постройкам – в воздухе, в клубах дыма висел человек. Его темная полуголая фигура – одежда на нем дымилась и висела клочьями – была словно подцеплена на какой-то невидимой веревке, но двигался он при этом абсолютно свободно. На людей внизу он даже и не смотрел. А вскоре к этому человеку добавились и другие, в руках они держали тюки наподобие того, что только что тащила на себе баба, а один придерживал перекинутое через плечо бездвижное человеческое тело. Собравшись клином, они повисели какое-то время, словно совещаясь, а потом поднялись ввысь, следуя за уходящей в небо дымовой завесой.
– Бесы, – пробормотал один из пожарных и перекрестился.
Но тут полыхнуло удушающей гарью, и все засуетились, словно позабыв об этом устрашающем видении. Ветер сменил направление и начал разбрасывать огонь во все стороны; жар от огня усилился до того, что стоявшие рядом дома вспыхивали целиком в один момент. Мы все еле выбрались из этого огненного плена, но и на относительно далеких от пламени улицах царила невообразимая суматоха, о систематической борьбе с огнем там никто уже и не думал. Люди, объятые паникой, разбегались к своим домам, чтобы успеть спасти хотя бы имущество.
Летающих бесов я больше не видел – да было и не до того. Мы с Двинских только и могли, что попытаться найти безопасное место и помочь сделать это другим встретившимся нам людям, но задача эта становилась все сложнее и сложнее. Очень скоро весь центр города с каменными домами, гостиным рядом и церквями представлял из себя ужасающий костер. Берег пруда поначалу показался нам спасением и, столпившись там, мы обозревали страшную картину: как это и должно быть при сильном нагревании части воздуха, поднялся страшный ветер, благодаря которому огонь в одно и то же время и разливался среди ближайших домов, и перескакивал на находившиеся вдали. Громадная площадь заводских построек по левому берегу пруда, в несколько сот сажень ширины и не менее версты в длину, представляла из себя уже невообразимое огненное море… Тут был не огонь, с которым можно бороться, а огненная стихия, от которой нужно было только спасаться, убегая как можно дальше.