Чтение онлайн

Конечно, мог он закончить это дело еще до нового года. «Но кого ловить теперь?»

А душа сопротивляется, не хочет признавать ошибки, но теперь, после этого визита, надо менять тактику. Щукин набрал номер телефона Артема Шмелева.

— Артем Викторович, не могли бы вы завтра с утра прийти к нам, я Вас встречу, и мы обсудим все вопросы, — начал Щукин.

— Встретиться, согласен, но не сегодня и не завтра.

— Почему?

— Потому что дело принимает серьезный оборот, и мне нужна помощь уже более влиятельных людей, а не тех, кто постоянно вставляет палки в колеса, — быстро сказал Артем.

— Если вы насчет Гусева, то у нас есть в три раза лучше сотрудники, подсоединим. Давайте встретимся?

— Что же вы раньше не подсоединили?

— Все

не обхватишь, — начинал раздражаться Щукин.

— Странный вы человек, Александр Иванович, вроде полковник, а не военный.

— Я же мент, Артем Викторович.

— Жаль. И Вы тоже подсели на этот гребанный жаргон. Из-за него-то и будут вас переименовывать в полицию. Я смогу с вами встретиться только в четверг.

— В четверг, так в четверг. В 10 часов устроит?

— Вполне.

— В среду созвонимся, и берегите себя, у нас есть все, чтобы решить ваши проблемы.

Шмелев, не сказав в ответ ни слова, отключился. На душе было гадко и противно, особенно после слов «ваши проблемы», и он тихо произнес:

— Нет, к Щукину я не пойду и трогать его пока не буду, а вот давить на него и его оперов будем через следователя. Правда, какого? Что за чехарда идет — один в отпуск уходит, другой всего на месяц приходит и тоже скоро уйдет, потом вернется Хмелюк и скажет, что Турдыев и Ашотов не при делах.

За два дня волнений по исчезновению Гусева Артем потерял больше двух килограммов своего веса. Утром он встал на весы в ванной и увидел свое посеревшее лицо в зеркале.

С каким же трудом дается каждая хорошая новость или маленькая победа в расследовании! До позднего вечера ждал звонка от генерала Ивантеева боевой полковник и понял, что после 20 часов никто не позвонит. И не позвонили. На следующий день Артем начал вплотную работать с напарником Гусева, старшим лейтенантом милиции Лисовкиным. Благо, нормальные, еще не втянутые в грязные дела, молодые ребята не отказываются работать с порядочным человеком, тем более, с его богатым жизненным и боевым опытом, души их еще не зачерствели к чужому горю. Это радовало!

Церковь. Вера. Самосуд.

Во вторник выдался свободный от выездов в Москву день. Встретив после 15 часов Людмилу у метро, они на Олиной машине поехали на кладбище.

Людмила предложила заехать по пути в церковь, поставить свечки. Артем согласился, но особого желания у него не возникало, но он не сопротивлялся, так как понимал эту человеческую потребность общения через церковь с Богом. Он до трагедии никогда не упускал возможности посетить церковь, где мог сосредоточиться, попросить о чем-нибудь Господа. Помолиться и, выйдя за порог храма, почувствовать некое облегчение и радость соприкосновения со святой верой в жизнь Господнюю и помощь Господнюю.

После трагедии не мог Артем ни сосредоточиться на вере, ни помолиться глубоко и проникновенно, хваля Всевышнего за то, что дает он ему жизнь на этой прекрасной земле, что вытаскивал он его из разных сложных ситуаций, что хранит здоровье и жизнь его любимых и родных.

Артем стоял и думал только о том, что вот также его дочь Ольга, приходя в разные храмы, молилась, просила, прославляла и надеялась, что поможет Господь, если что, в трудную минуту. А он не помог, не предупредил, не подсказал, не увидел, как жестоко издевались над ней убийцы, как безжалостно они придушили ее дочь Лизу, а потом подожгли ее и уже мертвого мужа, заставив в беспамятстве метаться очнувшуюся Лизу в удушливом дыму и искать выхода из этого пекла. Может быть, и есть у взрослого человека, у каждого, свои грехи, но ребенок, которому от роду всего-то три года…

«Карма», — какая там карма. О чем этот базар ясновидящих и «звездочетов». Артем не спорил, что есть люди, которые «не от мира сего». Гипнотизеры, экстрасенсы, нюхачи, слухачи, есть и влияние на земных существ, неземными существами. Он сам видел тарелку, огромную тарелку, висевшую так близко в небе над землей, что у всех, кто был рядом, захватило

дух, и появился страх, как это так, висеть в воздухе огромному кораблю с иллюминаторами по кругу и прожекторами без звука работы двигателей и также исчезнуть, превращаясь в точку за горизонтом без всяких ревов моторов. Летают и не просто летают, а, видимо, как-то наблюдают, изучают, экспериментируют, и наверняка на эти эксперименты попадают люди, люди с планеты Земля. Кто там находился тогда в том корабле-тарелке, но то, что такой корабль могли создать только очень разумные существа, было очевидно. Они к тому же еще и не беспредельщики, так как не убивают и не взрывают. Такое ощущение, что они не боятся ничего, они пришельцы из Космоса. Что входит в их планы, можно только догадываться, но то, что они есть — сомнений нет. По крайней мере, нет у самого Артема. Такие же тарелки в разное время видела его старшая дочь Юля, видел дед Григорьевич, и видела покойная Оленька. Вряд ли эти существа как-то влияют на судьбы людей, но те, не исключено, кто попадал в их исследования, однозначно либо начинали работать на них, либо получали программу, или просто попадали под контроль.

Гибель детей заставила Артема на многие вещи смотреть по-другому или под другим углом.

Сколько надо иметь нервов, чтобы помнить, думать, идти вперед, строить какие-то планы на будущее. Раньше все это было как бы само собой, а теперь это необходимость, чтобы выжить. Нервы — это что такое? Эмоции, стрессы, радости, обиды, горе, разочарование, трусость, необдуманные поступки. Клубок зависимых друг от друга внутренних и внешних действий, сказанного слова, услышанных разговоров, состояния здоровья. Как Бог может заглянуть в эти клубки людей, это надо, какую иметь базу данных на прием информации? «Нет, — продолжал Артем, — Вера в Бога — это, скорее всего, вера в себя через какую-то помощь извне, мнимую, образную. Мы самостоятельно анализируем, приходим к мыслям, что на каком-то этапе того, к чему мы стремились, дела идут правильно и уверенно, а перед этим мы обращались к Всевышнему за помощью, и вот она, эта помощь. Бывало, ведь так ничего не выходит у человека, и, кажется: все провалилось, от отчаяния он просит: «Господи, помоги мне!» После этих слов сам внушает себе надежду и веру в эту помощь, а тут как тут и получается все, как надо. Кто помог? Бог? Как это было с отцом Артема.

Тогда, 1 ноября 1960 года, их шхуна попала в шторм и потерпела кораблекрушение, отец замерзал в открытом холодном ночном море. Соленая шуга забивала рот, руки и ноги онемели. На воде держал пробковый пояс и спасательный круг, который Виктор успел прихватить, покидая тонущий корабль.

Сознание его временами начинало отключаться, его, то подымало вверх, то опускало вниз на огромных холодных волнах. Вдруг стало тихо, и он, казалось, был один на этих ночных качелях смерти, и тогда ему казалось, что он кричит, но он просто шептал замерзающими губами:

— Господи, дай мне силы, дай мне еще хоть раз вернуться домой и увидеть своих деток и мою любимую жену.

Почему-то он это начинал говорить, когда его поднимало на гребень волны, и вдруг после третьего раза ему в глаза ударил яркий луч прожектора. Это был спасатель «Грозный», который успел принять сигнал SOS и видел, как экипаж тонущего корабля пускал ракеты, но по ходу, до места кораблекрушения, было идти больше часа. Из 27 человек экипажа шхуны в живых осталось всего семь человек.

Виктора подняли на борт «Грозного» практически полностью замерзшего, натерли спиртом, дали и вовнутрь, доктор засадил несколько уколов, и страшная усталость вместе с отогревающимся телом свалила его в сон. Утром Виктор пошел в гальюн, а когда посмотрел на себя в зеркало, то увидел бело-седые пряди волос на своем кудрявом черном чубе. С тех пор Виктор никогда не утверждал, что Бога нет. Он просто уходил от таких споров или говорил: «Наверное, все-таки есть Бог, коль спас тогда меня в Татарском проливе». И если рассказывал о подробностях своего состояния в ту трагическую ноябрьскую ночь, то слушатели тоже переставали спорить о Боге.