Чтение онлайн

— Полковник Шмелев рвется к Ивантееву. Я, конечно, мог бы с ним побеседовать, успокоить его, что Гусев не эталон, что вместо него будет работать очень опытный оперативник, и он, Щукин, лично организует наблюдение и прослушку, а потом обработанного уже, подготовленного вояку, к начальнику МУРа, и с ним зайти к Ивантееву. Однако полкан хочет напрямую проскочить. Слушайте, а у него сильная интуиция. Гусева я предупредил, в субботу с утра перед отъездом его в отпуск, что если до возвращения из отпуска будет хоть одна связь с воякой, то он, Щукин, найдет, как убрать Гусева из МУРа, а может быть, и вообще из уголовного розыска, — размышлял Щукин.

Тогда он, не

глядя в глаза Гусеву, еще сказал: «Я не позволю своему подчиненному вести переговоры с потерпевшим за моей спиной, с этим воякой».

Гусев пытался возмущаться.

Трезвый тогда и злой Щукин не выдержал и, ударив кулаком по столу, сказал:

— Капитан! Молчать! Я все знаю, ты будешь работать, как надо мне. И если вдруг я установлю, что ты после того, как уйдешь из кабинета, позвонишь или встретишься с полковником, то в МУРе ты не работаешь.

Гусев вышел, не сказав ни слова. Он понял, что этот человек не остановится ни перед чем в достижении цели, особенно в пакости. У него уже были с ним и раньше стычки наподобие этой, а больше по личной неприязни Щукина.

Гусев, оценив обстановку, решил, что срочно надо связаться с напарником, и сказать ему, чтобы тот в понедельник шел к Старикову в следственный комитет и доложить ему, что пока будет работать вместо Гусева он. Согласовать вопрос его утверждения на работу вместо Гусева со Щукиным. Руслан попросил Андрея Лесовкина в понедельник сообщить «Бате», так он называл Шмелева, о его убытии в отпуск. Скажи, мол, что уехал так неожиданно из-за семейных обстоятельств, о которых расскажет по приезду, потому, что не хотел звонить в выходной день, не хотел расстраивать. — Беспокоиться, мол, сильно не стоит в связи с его убытием, потому что дело взято на контроль в Генеральной прокуратуре, а следственный эксперимент и обыски проведут без него, и что три недели пролетят быстро, и он вернется, — говорил по телефону Гусев.

Гусев посчитал, что если он скажет, как его отправили в отпуск Андрею, то «Батя» такой человек, что смекнет, в чем дело, и расколет Андрюху, а, узнав истину, в МУРе начнутся непредвиденные обстоятельства, и Батя не ограничится разговором со Щукиным, он будет делать все, чтобы Щукина убрали с расследования полностью. У Щукина же останутся злость и месть, и он бросит весь своей гнев навстречу не только ему, но и «Бате». Поэтому, чтобы не искушать судьбу, Руслан не отключил телефон, просто оставил его в Москве, а сам с обрадованной женой и дочкой уехал вечерним поездом в Анапу. Как предложил ему сделать Щукин.

Не дав номера телефона приемной, Щукин дал повод усомниться Шмелеву в правдивости его слов. Часа через полтора, после того, как звонил Шмелев, на Щукина вышел генерал и потребовал его к себе в кабинет. Не успел Щукин войти в кабинет и представиться, как генерал сказал:

— Полковник, ты, что опять не можешь решить вопрос с потерпевшим по делу Карделли? Чего он добивается ко мне? У меня что, нет кому, с ним решать вопросы? Ты в прошлый раз, после его заявы и указаний начальника ГУВД, мне сказал, что все решишь, и теперь что там стряслось?

— Понимаете, товарищ генерал, у нас в расследовании активно работал капитан Гусев, и его по графику в отделе отпустили в отпуск, так вот этот Шмелев поднял хай, почему его забрали у следователя и отправили в отпуск, — сказал Щукин.

— А кстати, почему? Что, нельзя было как-то заранее объяснить человеку, что будет другой, что дело не встанет, что оперативники имеют свои семьи, и должны каждый год быть в отпуске. Ты что, недопонимаешь, что ли? Зря я за тебя

ходатайствовал на зама начальника управления. Уже третий раз я должен напрягаться по твоей работе. Ты что, не понял, с кем дружить, как ты в прошлый раз выразился, «вояка»? Ты что, еще не понял, откуда пришли бумаги? Из Госдумы, сам Васильев его поддерживает. Я думал, что ты, Щукин, умней, а вижу, что ошибался, — сказал генерал, вставая из-за стола и направляясь к полковнику.

Щукин стоял по стойке «смирно», как нашкодивший мальчишка, слегка опустив голову. И вдруг, резко подняв голову, сказал:

— Товарищ генерал, я и мои оперативники…

Ивантеев не дал говорить ему дальше.

— Да не твои оперативники, а наши, полковник, наши, а ты вдруг не в делах, что творится, или ты сам его отправил?

— Никак нет.

— Иди и звони сам полковнику, извиняйся за кого хочешь. Я его выслушивать не собираюсь. Да будет, видимо, понятно, что он тебя во всем винить будет.

— Почему?

— А потому, что ты ни хрена не руководишь нормальными мужскими понятиями, с такими потерпевшими нормальной доброжелательной связи не поддерживаешь. Я знаю, что этот полковник воевал, и о нем очень хорошие отзывы, говорят, он много помогает в расследовании, а ты его бортуешь. Ты что быкуешь, а?

— Никак нет, он у меня уже был в мае месяце.

— Ну, так еще раз пригласи. На кой ляд мне за тебя работать? Ох, зря я за тебя, Щукин, руку подымал. Так дальше пойдет, то не работать тебе в полиции.

— Я подправлю, товарищ генерал.

— Если завтра меня вновь будет добиваться Шмелев, то пеняй на себя.

— Не будет, я все улажу.

— Да, и еще, ты не знаешь, так вот четырнадцать лет назад, когда тебя и в помине не было в МУРе, этот самый полковник со своими друзьями и с нашими операми без всякой прокуратуры и следователей уничтожили банду Князя. Ты не знаешь, сколько трупов на этой банде висело, а вот такие, как Шмелев, и был у нас такой сотрудник капитан Марков, майор Бутов, старший лейтенант Ворсенко. Я и сейчас помню все фамилии, такое дело раскрутили, а ты не знаешь ни шиша. Решай все вопросы и доложи сразу. Жаль, я тогда доверил все твоему начальнику, и тебе надо было все-таки встретиться со Шмелевым, сейчас бы этих проблем и не было. Короче, Щукин, ты мне не нравишься, темнишь, не договариваешь, а сказать проще, не работаешь. Потом, вид у тебя какой-то помятый? Употребляешь?

— Никак нет!

— Все, идите, полковник, а то я сорвусь и тебе нагрублю.

Щукин пулей вылетел из кабинета Ивантеева и понял, что попал, как принято, со своими «шуточками» к «вояке» в лапы. Все, он знал, — где собака зарыта. И что он должен сказать генералу, как он проводил расследование, как распустил оперативную группу, как плюнул на Гарисова и двух пособников, как не провел детализацию, как не применил ни технических средств прослушивания и, в конечном счете, согласился с доводами Левкова о заключении в этом деле.

Да, если бы об этом тоже знал Шмелев, а как говорил только что генерал, его боевые товарищи, то явно Щукину не ходить по коридорам Петровки 38. Такого и смертью не остановишь. Эти братаны, как возьмутся, мало не покажется. В башках-то, наверно, война все повыветривала? Это беспредельщики еще те!

Понимал, конечно, Щукин и отца убитых, но что-то последнее время грубеет его душа, несмотря на такое горе у Шмелева, не проникся он нормальным состраданием. А почему? Нет, никакими другими трагедиями нельзя закрыть предыдущую. Время и только время расставляет по местам людей. Но у него-то у самого, в целом, все пока нормально.