Чтение онлайн

— Кто?.. Говори, собака: кто?!

Наемник хранил молчание, как монашка — целомудрие.

— Видит Бог, хотел по-хорошему. — Зоек взял подсвечник и приставил узкие огненные лезвия к правому запястью убийцы. Тот затрепыхался, но не проронил ни звука.

— Ну? Молчим?

Свечи переместились выше, к грязной шее.

— Не знаю я! — не выдержал головорез. — Он в капюшоне был!

— Врешь, — спокойно констатировал Зоек, продолжая щекотать ему шею. Вестимо, убийцы должны соблюдать кодекс, но пункт о сохранении в тайне личности заказчика обычно нарушался без особых зазрений. Долго ждать не пришлось.

— Ладно, с-скажу!..

Зоек отставил

подсвечник.

— ...Я кольцо-печатку углядел, такая, сказывают, у главного тюремщика!

— Угу. — Зоек кивнул, поднял убийцу за шиворот и подтащил к распахнутому еще днем окну. — Еще хоть раз тебя увижу, так легко не отделаешься.

Услужливо треснул сиреневый куст тремя этажами ниже, и все стихло. Только сверчки вели ночную песню, да ухал недалече филин. Усмехнувшись выглянувшей из-за туч луне и покачав головой, Зоек захлопнул окно.

***

Рана окончательно и благополучно затянулась, и наутро полный сил и энтузиазма Зоек получил княжеское добро на то, чтоб отправиться со своими людьми в испещренные ярами Шасские леса — для водворения порядка, мира и спокойствия на тамошних трактах.

Возвращаясь от Потеха, мужчина зашел к Меланье, и она, изнуренная и бледная после бессонной ночи, шумно перевела дух, завидев его живым. Зоек рассказал о повторном визите наемника, вдова молча выслушала и задумалась.

— Но почему он не нанял убийцу сразу? — вскоре недоуменно спросила она.

— Без понятия. Возможно, надеялся, что я помру от раны... Я должен еще кое-что сообщить вам.

— Что же?

— Сегодня к обеду я выеду по направлению к Шасским лесам, больно много в тех краях разбойников развелось.

— Сегодня? — сдвинула брови Меланья. — Но вы не восстановили силы...

— Вполне.

— И...и... — женщина задохнулась от охватившего волнения, всплеснула руками. Взгляд ее метался по стенам, точно ища способную остановить его зацепку.

— Да как же это, сегодня... А надолго? — Она вскинула на него свои карие очи, в коих крылались и немая мольба, и страдание. Зоеку вдруг сделалось тоскливо до невероятия.

— Если Виляс будет благоволить, то до Потеховой женитьбы ворочусь.

Меланья взяла себя в руки, закивала, окаменев лицом.

— Сколько у вас людей?

— Полторы сотни.

— Не мало ли?

— Нисколько. В свое время я с пятериком большие неудобства врагу доставлял и знаю, что чем меньше людей, тем лучше прятаться с ними, выжидая, где бы куснуть... Хотя против большой силы пятерик, конечно, не годится...

Они помолчали, не сводя друг с друга глаз.

— Я тут ночью... дабы помыслы и пальцы занять... вот... — Меланья вложила ему в ладонь плетеный из молодой виноградной лозы крест. — Да сохранит он вас в пути и битве.

— Не знаю, как благодарить за оказанную милость, — трепетно целуя ей руку, проговорил Зоек. Сердце его болезненно сжалось, и он понял, что надо уходить сейчас дабы не сказать или, того хуже, не сделать ничего лишнего.

— Надобно мне собираться в дорогу...

Оба поднялась.

— Заклинаю вас, будьте осторожны и не рискуйте зря, — прошептала Меланья, осеняя его крестным знаменем.

— Обещаю.

Зоек уже не видел, как она извлекла из-за пазухи второй крест, прижала его к груди и тяжко вздохнула. Такие обереги женщины Лядага мастерили и особым образом заговаривали, когда в разлуке хотели знать, все ли в порядке с возлюбленным. В случае чего второй крест чернел, рассыхался, а при летальном исходе вовсе распадался на части. Меланья и покойному-то Васелю хотела сделать

таковой, но муж, увы, не дожил до гибких молодых лоз...

***

Две недели бесконечных тревог и переживаний, две недели ожидания. С таким нетерпением она не ждала еще никого и никогда. Дикая тоска мучила душу, а то ощущение надежности и безопасности, коим была возможность наслаждаться рядом с Зоеком, пропало без следа, и его очень не хватало. Оберег оставался светлым и крепким, но беспокойство как всегда нашло лазейку, и Меланья засомневалась, правильно ли заговаривала крест и вообще, действенен ли он.

Двор готовился к княжьей свадьбе — Потех брал в жены хмарскую принцессу с заковыристым именем, дабы обезопасить страну от войн с соседом. Поговаривали, будто невеста, приезд которой должен был случиться аккурат перед самой свадьбой, немногим отличалась от селянской девки и была такой же дикаркой, как и все представители народа. Еще толковали, что художник, живописавший портрет будущей князевны, даже льстя необычайно, изобразил ее кривой и страшной. Зерно сплетен попало в благодатную почву, и в народе с готовностью сложили поговорку: "На хмарянках только по нужде жениться".

Но Меланью происходящее в замке интересовало мало, кроме одного, наиболее ожидаемого, события.

— Не вернулся? — каждодневно спрашивала она у Стольника, нервно хрустя пальцами.

— Мелонька, я думаю, он сразу к тебе придет, — терпеливо повторял одно и то же крестный.

Молодая женщина лишь вздыхала, холодными пальцами нащупывая спрятанный под платьем крест.

Накануне свадьбы приснился Васель, долго-долго не являвшийся во снах.

Он нежно погладил щеку тыльной стороной ладони, сплел ее пальцы со своими.

— Время пришло. Я могу оставить тебя... Хочу, чтобы ты была счастлива. Отбрось предрассудки, слушай сердце и не бойся признаться в правдивости его гласа. Не отказывайся от вздоха, когда в нем есть жизненная потребность.

"Замочек" неумолимо размыкался, Меланья старалась удержать руку мужа, но его пальцы выскальзывали, словно она вцеплялась в воду.

Васель обернулся спиной, вскочил на белоснежного коня и канул в молоко тумана.

Меланья открыла глаза с горьким пониманием: он больше никогда не явится во сне. А еще более печальным стало осознание ненадобности сего. Отныне она не нуждалась в его помощи, должна была справляться со всем одна... или нет?

Молодая женщина сглотнула и решительно сказала сама себе:

— Когда вернется, сниму траур.

Утро деликатно постучало в окно клювом воробушка, что-то склевывающего со слюды. Ласт спрыгнул с постели, потянулся, зевнул и принялся скрести дверь, требуя выгула. Челядинка уже ждала в передней с водой для умывания. Омыв лицо от остатков сна, одевшись и переплетши косу, Меланья свистнула псу.

Но хорту, видимо, судилось в тот день долго терпеть, ибо хозяйка, едва выйдя в коридор, остановилась, как вкопанная, — к ней в запыленном дорожном одеянии спешил Зоек.

— Хвала Вилясу! — воскликнула, бросившись ему на встречу, Меланья.

— Во веки веков! — весело откликнулся мужчина и тихо спросил, беря ее ладони в свои и поочередно целуя то одну, то другую: — Успел я до свадьбы?

Впалые щеки и подбородок его заросли щетиной, которая щекотала Меланье кожу.

— Успел... — выдохнула Молодая женщина и тут же исправилась: — Успели, то бишь.

— Боже, это ж не передать, как я истосковался по замку и обитателям его! Верно, даже больше чем по Волковам да родным степям, бывшим мне колыбелью...