Чтение онлайн

Как раз для такого рода миссий в экспедиции был припасён разведывательный орбитальный самолёт «Вихрь» – неприхотливый, но надёжный аппарат разработки 50-х годов.

Поначалу полёт проходил нормально, до того момента как корабль вошёл в Долину. Судя по показаниям датчиков, он попал в зону с динамической гравитацией, что само по себе уже было фантастикой. Но удивиться этому факту Герман не успел, так как «Вихрь» неожиданно вышел из-под контроля. Визор перестал считывать какие-либо данные о состоянии корабля. Двигатели одновременно отключились и «Вихрь» прямым курсом направился по направлению к поверхности спутника…

Герман проверил запись визора с момента аварии. «Вихрь» штопором летит к поверхности. Едва он

успевает схватить дроид, как срабатывает катапульта. В падении он его не удерживает и тот падает всего лишь в нескольких метрах позади него. У Германа появился хоть и призрачный, но шанс. Нет, не шанс на выживание. Шанс умереть тем, кем он должен был быть.

Ног он не чувствовал, поэтому от варианта, если не «встать и пойти», то, хотя бы, «доползти на карачках», пришлось отказаться. Движение рук в плечах вызывало жуткую боль, но с пальцами было попроще – ими можно было двигать относительно свободно, не боясь провалиться в обморок в самый неподходящий момент.

Герман медленно перевернулся на живот. Это движение отозвалось острой пронзительной болью в спине, и на мгновение он потерял сознание.

… Арктика. Полярный холод, казалось, проник в каждую клеточку его организма. Лукавый голос в голове подсказывал – «Остановись, ты всё равно не сможешь. Тебе это не нужно. Достаточно только нажать кнопку сигнала, и тебя заберут туда, где тепло и где не нужно никуда бежать…».

Герман пришёл в себя. Там, на Северном полюсе он дошёл. Он пересилил себя, пересилил свою слабость. Не поддался на ласковый голос и приятные слова штатного психолога Академии – «…Герман, остановись! Ты угробишь себя. Каждый человек должен заниматься своим делом». Тогда он выстоял, не смотря на то, что, чуть было, не стал калекой. Выстоит и сейчас, тем более терять ему уже нечего.

На Земле он бы вряд ли смог осуществить подобный фокус, но здесь сила тяжести составляла всего восьмую часть от земной, атмосферы практически не было, так что попробовать стоило. Левой рукой Герман нащупал достаточно ребристую поверхность, чтобы можно было ухватиться. Теперь всё усилие нужно сосредоточить в кистях и ещё немного на плечо. Сделать глубокий вдох. На выдохе короткое движение вперёд. Казалось, что от напряжения разорвались все мышцы и связки ниже локтя. Но, всё таки, он сдвинулся. Хоть и на какие-то десять сантиметров, но сдвинулся. Теперь будет легче. Герман тяжело задышал, растрачивая такой драгоценный, но уже не нужный, кислород.

… Ещё немного. Теперь минута на восстановление дыхания. Теперь опять продвинуть руку вперёд и снова резкий взрыв острой боли, на который он уже почти не обращал внимание.

Левую руку он уже не чувствовал. Герман сосредоточил всё своё сознание в одну микроскопическую точку. Боль и слабость тут же спрятались глубоко в недрах разума и больше его не беспокоили.

Привычным движением сместить руку вперёд. Уцепиться пальцами. Подтянуться. Десять секунд на дыхание. Дальше…

Наконец датчик оказался в зоне досягаемости. Герман запустил систему ручного управления. Загорелся трёхмерный галодисплей – дроид-разведчик был готов к получению задания. Программировать робота вручную нужно было в самом буквальном смысле – то есть руками.

«Знал бы, что так закончится, сделал бы это ещё на базе» – шальная насмешка промелькнула в его голове и бесследно исчезла. Отвлекаться, теряя время на весёлую самоиронию, в его случае было непозволительной роскошью.

Визор выводил одно за другим тревожные сообщения на сетчатку глаза, — сердечный ритм, давление, температура – всё говорило о том, что жить ему осталось совсем недолго. Герман не обращал на это внимание. Последние манипуляции с программой были закончены, тут же ожили сервоприводы, и дроид принялся выполнять задачу, ради которой и был сюда доставлен.

Последним усилием он снова перевернулся на спину. Ни одной из мышц своего тела Герман уже не управлял. Единственное, что он мог делать, — это смотреть немигающим взглядом на географический восток, туда, где через несколько мгновений начнётся холодный каллистонианский рассвет.

Символы, у праздников и побед, очень разные. Как и сами эти победы… Свежие и протухшие, сладкие и горькие. Лично меня наиболее устраивает кондитерская классификация. Тонкие оттенки вкуса, если честно, передают чувства даже лучше музыки. На уровне кино! И куда более эмоционально… Вероятно, потому, что отдел осязательных и обонятельных рецепторов в мозге человека несоразмерно огромен. Как память о диких незапамятных временах, когда наши далекие предки, амебы, передвигались по жизни «нюхом на ощупь», без зрения и слуха. Поэтому, настоящий, полноценный праздник, без торта – жалкое подобие праздника. Причем, торт должен быть: Во-первых – большой, во-вторых – вкусный, в-третьих – домашний. Покупной – казенщина. Профанация самой идеи торжества. Вывод? Угу. Надо страдать, что бы быть счастливым. Вкалывать самому.

Я тут, в некотором роде, с некоторых пор – хранитель традиции. Приходится соответствовать. Про торт «Наполеон» слышали? Знаменитое в России начала XIX века изобретение. Символ победы над ненавистным «узурпатором». Излюбленное господское лакомство. А пробовали? То-то и оно. Главный его недостаток – это продолжение достоинств. Штука – зверски трудоемкая. Шесть часов (!) работы – как минимум. Не имеющим личного повара, или личных кулинарных талантов, рекомендуется перевернуться на другой бок, с головою накрыться одеялом и попытаться представить данное изделие в сладком сне. Или – подорвать задницу, взять инструмент и таки попробовать соорудить искомое чудо своими руками. Поскольку господ в 17 году – того…

О степени страданий бывшей «элиты общества» без любимого угощения допустимо судить по простому факту. Некоторые из них именно так и поступили. Взяли и, оказавшись в гуще пролетариата, сами научились его готовить. Из доступных пролетариату ингредиентов разумеется. На доступном пролетариату техническом уровне. Методом проб и ошибок… Если кто-то думает, что соорудить торт «Наполеон», располагая русской печкой, керосинкой и прочим убогим набором сельского инвентаря легко – пусть попробует сам. Дело того стоит. Во всяком случае, одна сбежавшая от ужасов Гражданской войны в деревню вдова царского генерала, соседка и душевная подружка моей будущей прабабки как-то исхитрилась. Чем, до самых кишок, потрясла и восхитила не искушенных в гастрономии односельчан. И рецепт пошел в народ… После войны, уже бабка, внесла в него радикальные изменения, продиктованные скудным бытом городской коммуналки. А привыкший к торту отец, после женитьбы с ужасом осознавший, что моя, привычная ко всему покупному, «городская» мать печь торт не умеет и не собирается, взялся за дело лично, снова коренным образом переосмыслив его технологию. И преуспел! Специально привезенная ради случая в гости генеральская вдова, в 60-х уже весьма ветхая старушонка, единственная сохранившая память о дореволюционной жизни, отведала кушанье, удивилась, восхитилась и спросила – в каком ресторане работает отец? Хотела рекомендовать заведение «понимающим людям». И долго пыталась своим дворянским мозгом переварить хтоническую словесную конструкцию «закрытый ящик». Не «Яръ», да…