СССР-2061. Том 9
Шрифт:
Дверь отъехала, и так же элегантно кивнув Артёму, я вошел. Дверь закрылась. До меня не сразу дошло то, что случилось. Удивленные взгляды девушек, возгласы «Вы там совсем офигели?» и «О, опять пополнение на станции», летящие в меня полотенца. В общем, женская раздевалка во всей красе. Я, как культурно воспитанный молодой человек, старался смотреть себе под ноги и что есть силы жал кнопку открывания дверей. Но тщетно – в коридоре слышался еле сдерживаемый смех Артёма и других таких же весельчаков, блокирующих створку: «Тёмыч, они не перестанут на это попадаться!»
Ох, до сих пор не могу себе этого простить. Ну как же это я так попался-то, а? Ведь двести раз в виртуале всю станцию облазил… Вообще, я подозревал, что меня ожидает некий «период притирки новичка», но с той компанией, в которой я очутился, было совершенно непонятно: закончился
В общем, настал четверг. После смены серьезные парни как-то даже повеселели, и в таком приподнятом настроении отправились в столовку. Артём, разумеется, первее всех – «Чтобы нам уж точно досталось». Приходим, а тарелки на нашем столе уже стоят: супы, второе, и, конечно же, главное яство – салат. Действительно, похож на радугу, все цвета. Мужики быстренько расселись по привычным местам, заохали, заахали, ладошки потирают. И Артёмка улыбается шире всех. И главное, у остальных салат этот в чашечках, а мне он целую тарелку навалил – «Нам для тебя, Вадя, ничего не жалко. Ты такой, небось, в первый раз ешь». Я, было, взялся за вилку, но и тут меня поправили: «Не, Вадь, ты что, это надо ложкой есть, чтоб прочувствовать, чтоб прям полный хлебальник удовольствия». Ну, ложкой так ложкой, зачерпнул побольше – ах, а пахнет-то как! — и отправил в рот. Что со мной было – не передать словами. На месте языка словно вдруг образовалась межпространственная дыра, и через нее, яростно клокоча, вырвалась лава. Самая настоящая, из самого настоящего вулкана! И мой бедный рот, и весь я сам переместились в это беспощадное инфернальное измерение, в котором уже и лаве не было места – ее вытесняли тысячи тысяч ядерных взрывов…
Что делать? Куда бежать?! Ведь это нельзя проглотить, это совершенно невозможно проглотить! В глазах помутилось, мне казалось, что если я вот сейчас открою рот – всю станцию разнесет на куски от такой неистовой энергии. Насилу добрался до уборной. Изгваздал этим салатом всю раковину. Пробовал, было, запивать водой, но по-моему, это не помогало.
— И не поможет, — За спиной стоял Артём со стаканом молока в руке. У краев глаз его выступали слезы, которые он то и дело смахивал. Видно было, зрелище я там в столовке устроил феерическое. — На вот, этим прополощи.
Я жадно пил, и болезненные ощущения постепенно уходили прочь. Артём окинул взглядом туалет:
— Ну а что. Зато ты первый раз в жизни исторг из себя радугу – прямо как бабочки в розовых сказках. Посмотри вон, красота какая.
Как потом оказалось, это был не салат вовсе, а что-то вроде приправы: крайне острой, но очень здорово подходящей ко всяким мясным блюдам. В разумных количествах, естественно. А Сергей Сергеич действительно был прав – мою дальнейшую жизнь на станции скучной назвать уже ну никак было нельзя. Артём жил весело и дарил это веселье всем окружающим, независимо от того, хотели они этого или нет. Доставалось от него и монтажникам, и ученым, и даже командный состав нет-нет да и попадался.
Как вон был случай с Павлом Егоровичем, завхозом станции. Пал Егорыч, человек, конечно, хороший, дело свое знает, но есть у него одна такая особенность. Каждые семьдесят два часа в жилых отсеках станции проводится дезинфекция. Процесс этот довольно быстрый – автоматикой распыляется аэрозоль, и проводится облучение – но для здоровья людей не очень полезный. Потому, отсеки на это время необходимо покинуть. И вот задача завхоза, лично пройти по всем каютам и удостовериться: никто ли не зазевался, не уснул, не проморгал сигнал. Делает это Пал Егорыч каждые семьдесят два часа с самого запуска станции. Все давно уже на автомате: за несколько минут до начала проходит, открывает каждую дверь и с порога вяло говорит – «Дезинфекция, покинуть каюты». Пройдет дальше по
коридору, и снова – «Дезинфекция, покинуть каюты», — отсутствующим взглядом смотрит куда-то сквозь людей. И снова – «Дезинфекция, покинуть каюты». И снова, и снова.Ну и как-то Артёмка не удержался и за пару минут до Пал Егорыча пустил робота. Технического, гуманоидного. Прилепил ему на лицо фото завхоза, проковырял дырки для камер, и дал программу – обходить отсеки с фразой про дезинфекцию. И вот представьте: сидят себе обитатели станции, к ним входит робот. «Дезинфекция, покинуть каюты». Они сначала не совсем понимают, что происходит, но очень забавно робот похож на Пал Егорыча. Далее приходит уже сам Пал Егорыч и точно так же, как робот, повторяет обычный свой текст. И вот тут-то и начинается самый смех, настоящий, неудержимый. Пал Егорыч тогда все никак не мог понять причину столь внезапного веселья. Но потом наткнулся в коридоре на своего механического двойника, который пошел на второй круг.
Или как Артём однажды устроил сольный концерт командующему эскадрильи станции. Мужчина статный, с роскошным баритоном, но таланта своего стесняющийся. Что тот любит попеть во время вылетов, и так поговаривали, но тогда об этом узнала вся Главная. Внезапно включившийся микрофон, трансляция во все динамики – и вуаля, новые поклонники обеспечены. И вот уже зовут выступать на огоньке с еле скрываемой улыбкой.
И в этом был весь Артёмка. Он ценил хорошие анекдоты и часто вспоминал подходящие к случаю. Обожал травить всевозможные байки. Если в его вылет произошла какая непредвиденная ситуация – будьте уверены, за ужином вас ждет невероятный рассказ о самом эпичном приключении, которое только можно представить. И из которого он – Артём – разумеется, выйдет победителем, благодаря природной смекалке и уникальным талантам. Он постоянно рубился во всякие игры, в каюте его редко можно было застать без виртошлема. И был, между прочим, на первом месте в Страйке вот уже четыре месяца, чем очень гордился. А еще он то и дело спорил, на что угодно и с кем угодно. Так что и ему самому, и окружающим раз за разом приходилось проверять себя во всяческих сумасбродных пари. Я иногда смотрел на него и думал, что нет, пожалуй, более неподходящего человека для этой станции. Большой Исследовательский Комплекс, кругом доктора наук, серьезные геологи, строгие бурильщики, бывалые космопроходцы. И тут вдруг Артёмка.
Время от времени он нарывался, конечно, на выговоры и разнообразные санкции. Бывало, что особо серьезные (или лучше сказать – обидчивые) писали жалобы. Никогда не забуду, как после очередной подколки в свой адрес на него орал начальник станции, Тарас Петрович: «Домой к чертям переведу! На околоземной орбите мусор собирать! Или вообще спишу! в ЦУП! Уборщиком!!!» Но не списал. И не перевел. Не потому что Тарас Петрович любил Артёмку, как сына. А потому что, как бы то ни было, но был Артём первоклассным пилотом. С огромным опытом работы именно у астероидов, одним из «старичков» станции. Так же он был и инструктором. Под его руководством проходила адаптация новых экипажей. Да, кажется невероятным, но этот человек еще и учил людей. И хорошо учил!
Вот как раз с инструктажного вылета и начался тот самый день. Прибыло к нам пополнение. В том числе новый пилот на замену Николаю, завершившему вахту. Звали новенького Алексей, и был он не таким уж и новеньким. Пилот первого класса, заслуженный, награжденный. Летал до этого в основном между спутниками Марса и орбитой. А теперь вот перевелся к нам.
Поступило задание: сопроводить новый экипаж, отработать маневры и пройти на практике по маршрутам. Старшим вылета назначили Артёмку. Новый командир, казалось, разочаровал нашего марсианского героя, но виду тот не подал. Развороты у буев его тоже не особо впечатлили. Было заметно – Алексей скучает.
— Леха, — скучающих людей Артём не переносил, — Бодрее, бодрее! Здесь, в Поясе, крутиться надо. Это тебе не по прямым трассам шуровать.
Алексей ответил в том смысле, что на орбитах и среди станций он накрутился так, как Артём себе с трудом может представить.
— Ха, — тот усмехнулся в ответ, — Это ты еще в «куче» не летал. Ден, где тут у нас куча ближайшая? Пошли, покажем товарищу. Там и отработаем.
«Куча» – это довольно компактное скопление астероидов, больших и малых, самых разных форм. Они образуются при столкновении своих более крупных собратьев. Между тем, доложили диспетчеру, взяли курс на кучу. При подлете Леха несколько притих. А глаза Артёмки аж так и сверкали: