Чтение онлайн

— Согласен, согласен, принципиальная умница, — шутливо отмахнулся Иван.

— Ах так, ты ещё смеёшься!

Ирина схватила комок снега и, приподнявшись на цыпочки, попыталась засунуть его Ивану за воротник. Тот шарахнулся в сторону. Ирина бросилась за ним. Он вырывался, оба запыхались. Притихшая улица, казалось, прислушивалась к их звонкому, заливистому смеху. Наконец Ирине удалось догнать Ивана, но тот неожиданно повернулся, крепко схватил её за руки и сжал их за её спиной. Ирина, очутившись в кольце его рук, попыталась вырваться, но лишь теснее прижалась к нему. Лицо его оказалось совсем рядом. Иван заглянул в её потемневшие серые глаза и прочитал в них что-то такое, от чего бешено застучало сердце.

— Пусти,

Притихшие, смущенные, медленно пошли они по улице, не поднимая глаз. Кажется, не произошло ничего особенного, но оба внезапно почувствовали, что в их отношения вошло что-то новое, щемяще-волнующее, они стали друг другу ближе и дороже, и в то же время появилась необъяснимая стыдливая застенчивость вместе с доверчивой нежностью.

«Обиделась, наверное, — с горечью думал Иван. — Медведь я, медведь. Схватил, сжал, силу некуда девать!»

Он боялся взглянуть на Ирину и одновременно не мог, просто не мог не взглянуть на неё. Медленно, не поворачивая головы, повёл он глазами и вдруг встретился с её всё понимающим взглядом.

— Застегнись, простудишься, — негромко проговорила она.

Иван отрицательно покачал головой. Ему стало легко и радостно на душе — Ирина с ним, и она не сердится!

— Подожди! — остановила его Ира.

Она повернула его лицом к себе, старательно застегнула на все пуговицы его лёгкое осеннее пальто, отстранилась и осмотрела свою работу. Что-то ей не понравилось. Она отогнула отвороты пальто и попыталась застегнуть верхнюю пуговицу. Но петля была узкая — Иван со дня покупки пальто ни разу не застёгивал этой пуговицы, — и попытка её не увенчалась успехом. Тогда она стащила перчатки и снова попыталась застегнуть. Иван неуклюже вытянул шею, стремясь хоть чем-нибудь помочь ей, и смущённо топтался на месте. Наконец, пуговица проскользнула в тесную петлю.

— Вот так, — удовлетворённо проговорила Ирина. Видимо, забота об этом большом ребёнке доставляла ей необъяснимое удовольствие, почти такое же, как и Ивану — принимать эту заботу.

— Крючка, конечно, нет, умудрился уже оторвать, а пришить сам не смог.

— Честное слово, завтра же пришью, — торопливо проговорил Иван.

— Уж не думаешь ли ты, что я каждый день тебя застёгивать буду?

Ирина сдвинула брови, стараясь казаться сердитой.

— Я бы не прочь, — смущённо ответил Сергеев.

— Сам не маленький!

Оба неизвестно чему рассмеялись. Ирина взглянула на часы.

— Ой, поздно как! — спохватилась она. — Домой пора! Мама, наверное, беспокоится.

— Я тебя провожу.

Они зашагали вниз по улице, к дому Ирины.

— Ты ничего не замечаешь за Курочкиным? — неожиданно спросила Ирина.

— Нет, а что?

— Эх ты, а ещё товарищем его считаешься! Все в классе видят, один ты слепой.

— Да что случилось?

— По-моему, ему нравится Нина Чернова.

— Ну и что из этого?

— Что, что. Заладил одно и то же. А он ей нисколечко не нравится, вот что.

— Трагедия, — усмехнулся Иван. — впервые у Женьки любовь без взаимности! Ничего, переживёт как-нибудь, завтра другой любовью утешится.

— Ты что, это серьёзно говоришь? — Ирина даже остановилась. — Да как ты можешь так! А если у него это — настоящее?

— A-а, настоящее! — махнул рукой Сергеев. — Что, ты Женьку Курочкина не знаешь, что ли? К увлечениям его не привыкла? Он и в жизни и в любви какой-то легковесный. Да на нашей улице ни одной девчонки нет, в которую бы он не влюблялся! Скажет тоже: настоящее! Просто решил прихлестнуть за красивенькой девчонкой!

— Ты… Ты… Ты… — от возмущения Ирина захлебнулась словами. — Ты — бездушный эгоист, вот ты кто! Нет, даже хуже! Если ты можешь так говорить о чувствах

— Постой, постой, Ира, — огорошенно проговорил Сергеев. — Как ты можешь сравнивать?

Но Ирина уже не слушала его. Она круто повернулась и бросила ему через плечо:

— Можешь не провожать меня больше!

Иван озадаченно посмотрел ей вслед. Нет, серьёзно, эта Ирина — немного сумасшедшая. Когда, как он считал, она должна была рассердиться, — ничего, а тут из-за какого-то Женьки Курочкина такую сцену закатила! И чего обидного он сказал? Стоило из-за этого портить такой замечательный вечер. Иван вздохнул. Да ещё к тому же завтра воскресенье, и он надеялся вытащить Ирину на лыжную прогулку в лес. Он ясно представил себе её стройную фигурку в лыжном костюме, скользящую между деревьями по сверкающему под солнцем снегу, увидел её тёплые серые глаза, улыбающиеся ему из-под длинных ресниц, услышал её задорный, радостный смех и даже застонал от досады. Значит, завтра он вообще не увидит её! Нет, это невозможно. Надо что-то придумать, найти причину для встречи.

Стоп! Иван и вправду остановился. Он же приглашён на завтра, на день рождения к Лиде Нориной. Ну да! Как же он забыл. Впрочем, ничего странного нет, просто он и не собирался идти по целому ряду причин. Во-первых, он считал это приглашение чисто формальным, потому что Лида пригласила почти всех ребят из класса, во-вторых, Иван вообще не любил таких вечеринок и чувствовал себя на них всегда очень неудобно и скованно: стеснялся своей немодной дешёвой одежды, а в-третьих, и это, пожалуй, было самым главным, когда он спросил Ирину, пойдёт ли она к Нориной, та пожала плечами и равнодушно ответила:

— Не знаю. Вряд ли. А ты?

— Я — как ты, — торопливо заверил он.

Больше они к этой теме не возвращались. Но не могла же Ирина забыть этот разговор! Конечно, после размолвки она первой искать встреч с ним не будет. Но если он хоть немного нравится ей (даже в мыслях Иван не осмелился произнести слово «любит»), тогда она обязательно придёт к Лиде, и они там встретятся. Ну, а если не придёт, он тоже ничего особенно не потеряет. Побудет там немного и уйдёт.

Решено! Так он и сделает. Вот только… Ведь на день рождения с пустыми руками не ходят, надо нести какой-нибудь подарок. Впрочем, о подарке будет время подумать и завтра. Иван зашагал повеселее к дому, хотя на сердце и оставалось ещё досадное чувство от размолвки с Ириной.

Утро воскресения выдалось замечательное: ясное, безветренное. Лёгкий морозец — не ниже 15 градусов — для лыжной прогулки лучше и не придумаешь погоды! Иван подошёл к лыжам, погладил их, вздохнул и поставил на место. Лыжи были не свои — казённый инвентарь из спортивного общества, но зато настоящие, беговые, с ботинками и жёстким креплением.

Они с сестрёнкой дома были одни, мать с утра ушла на дежурство, выходной у неё был по понедельникам.

Сестрёнка внимательно следила за Иваном, как тот ходит из угла в угол, потом спросила:

— А ты разве на лыжах не пойдёшь?

— Нет, — коротко отрезал Иван.

Сестрёнка помялась-помялась, а потом решилась:

— Вань, а мне можно на твоих лыжах немного покататься?

Иван с изумлением взглянул на неё.

— Тебе? Ты что, Оля, с ума сошла? Да ты же в них утонешь! У тебя тридцать четвёртый размер, а у меня — сорок второй. Если только обе ноги в один ботинок сунешь.

— А я свои ботинки в твои вставлю! Я уже пробовала! Вот, посмотри.

Ольга вскочила и нырнула под кровать. Потом вылезла оттуда, держа в руках осенние ботинки, со сбитыми задниками, с облупившимися носами. Она пристроила лыжи на полу, всунула в Ивановы ботинки свои, влезла в них своими ножонками, зашнуровала, выпрямилась и сделала три неуклюжих шага по комнате.