Сопротивление
Шрифт:
Добротная обувь и обмундирование, сытная и горячая еда, которую, благодаря этим чудесным кухням на колесах, не нужно было готовить самостоятельно, своевременное внимание лекарей, использовавших настоящие магические зелья, а также еще много всего того, чего были ранее лишены эти люди — этот военный поход, скорее, напоминал легкую прогулку.
Ежедневно Селина, которая вместе со своими подопечными тайно наблюдала за моральным и боевым духом легионеров, сообщала мне о стремительном росте моего рейтинга как командира.
К слову, заботу о походном госпитале взяла на себя Хельга. Кому, как не сильнейшей на материке целительнице, этим заниматься. Правда, занялась она этим делом уже ближе к границе с Бергонией. До этого
Если у кого-то и были вопросы касаемо личности странной целительницы, скрывавшей под повязкой нижнюю часть своего лица, то задавать их никто не спешил. Все прекрасно понимали, что могло случиться с излишне любопытными.
Сказать по правде, об исчезновении какой-то посланницы северной принцессы в Эрувиле все уже и думать забыли. Особенно на фоне последних событий. Кроме того, как выглядит Хельга, никто из обычных людей и не знал. Ну разве что ее могли опознать дворяне, с которыми она контактировала при дворе. Только вот все эти люди остались в Эрувиле.
Конечно, были еще и шпионы короля, а также других влиятельных вестонских фигур, которые сразу же завелись в нашем огромном караване, словно блохи в мохнатой собаке. Кстати, соглядатаев Оттона и Золотого льва среди них, на удивление, не было. Либо не посчитали нужным следить за мной, либо просто не успели внедрить побольше народа.
Благодаря моим первородным, вычислить и взять шпионов под наблюдение не составило особого труда. Избавиться от них я мог в любой момент, так что пусть пока копошатся, а мы понаблюдаем за ними и почитаем их послания с отчетами, которые те периодически отправляли своим хозяевам голубиной почтой.
Эфирель не стоило труда перехватывать таких птичек. Сложностей с расшифровкой таких записок тоже не возникало. Уже на третий день нашего похода первородные раздобыли мне все ключи к шифрам, которыми пользовались шпионы. Это было так просто, словно конфетку у ребенка отобрать. Причем сами шпионы — ни сном ни духом. Они по-прежнему свято верили в то, что остались незамеченными и нераскрытыми. В общем, уже к концу недели я с удовольствием снабжал их хозяев дезинформацией.
Позади нашей маленькой армии уже тянулся хвост из повозок маркитантов. Они ставили шатры чуть поодаль, образуя полукруг из костров и палаток. Я только хмыкнул: снова начинается походная жизнь, и неизвестно, насколько все это затянется.
К слову, мои предположения насчет Отчаянных полностью подтвердились. Вернее, в том, что продовольственное обеспечение этих когорт ляжет на мои плечи. Того, что капитанам удалось выбить на складах перед выходом из казарм, хватило бы на неделю пути.
Столичным бюрократам было плевать, как и чем будут питаться легионеры после того, как еда закончится. Тем более, что Отчаянных полноценным легионом никто никогда не считал. Особенно после последнего бунта, когда в строю осталось всего четыре когорты — даже меньше, чем я ожидал.
Собственно, в сокращении численности этих когорт мне тоже пришлось поучаствовать. Сразу после объявления Карла о передаче мне Отчаянных я направил в расположение легиона первородных: послушать разговоры и оценить настроения бойцов. Оказалось, не зря, внутри нашлась кучка из нескольких десятков «авторитетов», которые мутили воду и подговаривали бойцов к побегу, как только легион выйдет за стены Эрувиля.
Я вспомнил первую встречу с капитанами когорт Отчаянных, еще вчерашних лейтенантов, принявших командование после казней прежних капитанов, и покачал головой. По лицам этих четверых было видно: предстоящий поход их не радовал, мягко говоря. А приглашение пообедать вместе в Лисьей норе и вовсе застало врасплох.
За столом в моем обеденном зале капитаны чувствовали себя не в своей тарелке — не привыкли
к такому вниманию со стороны аристократов. Полагаю, Бертран бы не одобрил эту затею. Особенно после того, как король пожаловал мне титул графа де Грамона.Но мне сейчас было не до дворцового этикета. С этими людьми мне скоро предстоит идти в бой. От их решимости и верности, а также бесприкословного подчинения моим приказам зависит многое.
Капитаны украдкой осматривались. Их взгляд притягивал Сигурд, молча маячивший у дверей, и мои регалии, которые я был вынужден носить после королевского награждения.
Маленькая демонстрация подействовала: все четверо смотрели на меня со смесью уважения и опаски. Ну да, персонаж я популярный — баллады и истории уже несолько лет бродят по столице и материку, добрались даже до Туманных Островов. А еще Гастон Лафор прислал им весточку о своем местонахождении, в их легионе он самый уважаемый командир.
Ели мы молча, но, когда я пригласил капитанов в каминный зал и предложил выпить бренди, лед начал таять.
— Господа, — заговорил я, когда капитаны немного расслабились. — Все мы понимаем, что его величество поставил перед нами весьма сложную задачу.
Они тут же подобрались.
— Скажу больше, — продолжал я. — Большинство из вас, а то и все вы, уверены, что король отправляет нас на верную смерть. Что же… Учитывая, что против нас выступает такой противник, как Золотой лев, особо переубеждать мне вас не имеет смысла. С моей стороны это было бы, как минимум, нечестно.
Капитаны хмуро переглянулись, но высказывать свои мысли не спешили.
— Кроме того, не имеет смысла вам всем лишний раз напоминать, что вступать в легион Отчаянных никого из вас насильно не заставляли. Вам предоставили выбор, и вы его сделали. Понимаю… Виселица или смерть в бою — так себе варианты, но во втором случае есть еще надежда остаться в живых и при этом получить королевское прощение. Обещать, что все вы сохраните свои жизни, я не могу. Потому что, во-первых, я нахожусь примерно в том же положении, что и вы сами, а во-вторых, только боги могут давать такие обещания. Но вот что совершенно точно я могу вам обещать, так это мое личное ходатайство перед его величеством о вашем помиловании.
Капитаны подобрались.
— Вы наверняка много раз слышали похожие слова от других людей. И они много раз обманывали вас.
Командиры почти дружно кивнули.
— Поэтому я предлагаю вам судить обо мне не по моим речам, а по моим делам. Все Отчаянные, с которыми я сражался плечом к плечу в предыдущей бергонской кампании, получили помилование, включая тех, кто погиб. Кроме того, лично от меня как выжившие, так и семьи погибших получили крупные выплаты. Ну и помимо всего сказанного выше, всем бойцам, получившим ранения или уволившимся из легиона, я предложил осесть в моем маркграфстве, а также места службы в моей дружине с довольно высоким годовым жалованием.
О судьбе бойцов из когорты Гастона Лафора и моей щедрости все они явно знали. И вот теперь я предложил им те же условия. Судя по просиявшим лицам капитанов, все, что они услышали, их здорово обрадовало. О чем они и сообщили спустя несколько мгновений.
Выслушав заверения и клятвы капитанов служить мне верой и правдой, а также бесприкословно исполнять все мои приказы, я произнес:
— Господа офицеры, перед тем как отпустить вас в расположение легиона, я бы хотел сказать еще кое-что. Наверняка, капитан Лафор уже уведомил вас о том, как я веду дела и каких принципов придерживаюсь? От себя лишь добавлю — я намерен прожить долгую и счастливую жизнь. А также постараться сделать так, чтобы верные мне люди последовали моему примеру. Времена, когда легион Отчаянных отправляли на самые безнадежные позиции, потому что висельников и воров не жалко, безвозвратно канули в небытие. Теперь вы под моим командованием и покровительством. Но есть одна проблема…