Соляные копи попаданки
Шрифт:
Ещё одна монетка перешла из рук в руки и служка в длинном сером балахоне отвела нас в комнату для невест и даже помогла мне переодеться.
К алтарю я шла с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. Служитель храма смотрел на меня с мягкой полуулыбкой, явно решив, что мне не терпиться скорее выйти замуж.
А вот стоящий рядом с ним Джон явно нервничал и то и дело посматривал в сторону дверей. Тоже переживает, что нас могут прервать? Надеюсь, мачеха не сможет так быстро найти нас в незнакомом для неё городе.
Обряд только начался, служитель храма принялся зачитывать строки
Неужто, она всё-таки нас нашла? Я зажмурилась, глубоко вдохнула, выдохнула и обернулась.
Нет, не может быть! Тряхнула головой, не веря своим глазам. Прямо к алтарю, сбиваясь на бег, шагали сразу три человека. Тетушка Нинель в нарядном не по погоде платье и шляпке с пером, Миколка, а между ними, поджав одну ногу, скакал Николас.
В себя меня привёл толчок в бок и шёпот бабули:
– Софи, закрой рот, это невежливо.
Я подобрала отвисшую челюсть, совершенно не понимая, что тут происходит.
Допрыгав до алтаря, Николас первым делом полез обниматься с Джоном.
– Спасибо, дальше я сам! – заявил он.
Джон виновато покосился в мою сторону, пробормотав:
– Простите, но так будет лучше! Я, пожалуй, пойду, а то у меня там лошадь без присмотра.
И он просто сбежал, оставив меня одну.
Но его место тут же занял Николас, деловито обращаясь к служителю храма:
– Прошу прощения за эту небольшую заминку, чуть не опоздал! Можете продолжать!
Я открыла рот, собираясь сказать всё, что о нём думаю, но слова не шли. Служитель храма между тем невозмутимо продолжил читать с того самого места, где остановился. Если он и удивился, то не подал виду. А может тут и не такое бывает и он привычный?
Тем временем служитель дошёл до места, где следовало назвать имена и спросить, согласны ли мы скрепить наш союз.
– Николас Сент-Лемар, согласен ли ты взять в жёны Софи Сент-Муар?
– Да!
– Софи Сент-Муар, согласны ли вы взять в мужья Николаса Сент-Лемар?
Я бы сказала «нет», да у меня нет выбора. Мачеха рыскает по улицам города, а Джон, зараза такая, сбежал!
– Да. Согласна.
– Объявляю вас мужем и женой! Подпишите здесь и здесь.
Служка тут же подсунул нам два уже заполненных документа, в которые успели вписать наши имена. Затем служитель храма торжественно поставил на каждом печать и вручил нам.
– Поздравляю!
В его глазах я заметила плохо скрываемые смешинки. А вот мне сейчас не до смеха! Я едва утерпела до выхода их храма, чтобы не наброситься на своего новоиспечённого мужа прямо тут.
Правда, сделать это было тоже непросто, я имею в виду – выйти из храма. Николас так и поджимал одну ногу, опираясь на плечо Миколки.
– Что с ногой? – спросила я, глядя на его неуклюжие прыжки.
– Сломал!
– Ох! Очень больно?
– Терпимо! – улыбнулся он.
– Зачем ты это сделал? – не удержалась я.
– Что именно?
Мы уже стояли на ступенях храма, и я была готова поскандалить, выплеснув весь накопившийся негатив. Вот только сделать этого не успела. За всеми последними событиями я совсем позабыла о мачехе, а вот она обо мне – нет.*
–
Вертихвостка, шлёнда подзаборная, воровка! Думала сбежать от меня? Вот я тебе сейчас задам, мерзавка!Это ещё были самые приличные слова из её лексикона. Мачеха ругалась не хуже портового грузчика, можно сказать, я узнала о себе много нового.
Её визгливый голос тут же привлёк внимание не только нас, но и просто случайных прохожих. Почуяв бесплатное развлечение, народ стал подтягиваться к ступеням храма.
Бросив свои баулы где-то посредине лестницы, мачеха подлетела ко мне, занося руку для удара. Надо сказать, всё это произошло так быстро и неожиданно, что я даже замешкалась, вот только взметнувшуюся руку перехватила другая, сильная и мозолистая.
Хватка Николаса явно была неслабая, потому как мачеха вдруг резко остановилась, выпучила глаза, а потом тоненько завизжала:
– Пусти сейчас же, больно!
– Что тут происходит? – в голосе Николаса зазвучали стальные нотки.
– Кто вам позволил поднять руку на мою жену?!
– Жену?
На лице мачехи отразилась явная растерянность. Но надо признать, она быстро пришла в себя и с ядовитой усмешкой заявила:
– Она не может быть вашей женой!
– Это почему же? – Николас отпустил её руку, но при этом встал так, чтобы заслонить меня своей спиной.
– Я её опекун и разрешения на этот брак не давала!
– Поздно, брак уже заключён.
– Я вам сейчас такого скажу, что вы сами её выгоните!
И мачеха в красках стала описывать, какая я гулящая, что клейма ставить некуда. Подрабатывала в квартале красных фонарей и клиентов обворовывала.
– А потом с деньгами сбежала, а меня выплачивать заставили. Вот! Так что можете прямо сейчас расторгнуть ваш брак, а я сама займусь воспитанием этой мерзавки!
– Что же вы раньше её воспитанием не озаботились? Нанятый мною дознаватель принёс совсем другие сведения, он разузнал, что ваша падчерица в собственном доме вместо прислуги работала, но этого вам показалось мало, и вы решили продать девушку в квартал красных фонарей!
Мачеха как-то резко побледнела и отпрянула, но Николас продолжал:
– А ещё вы утаили, что по завещанию отца Софи, сам дом и одна из скобяных лавок теперь принадлежит ей!
– Но это несправедливо! Я его жена, всё должно достаться мне, а не этой…
– Тебе? – тут уже и бабуля не выдержала. – Этот дом моей дочери, матери Софи, а ты пришла на всё готовое! Думала, за нас заступиться некому? Так вот тебе, накося, выкуси!
И бабуля сделала то, чего раньше никогда себе не позволяла, сложила пальцы в дулю и сунула мачехе прямо под нос.
– Сдаётся мне, что тут самоуправство и грубое нарушение закона, вас, милочка, следует сдать полицмейстеру, - тут уже и тётушка Нинель подключилась.
Я, встав на цыпочки, выглядывала из-за широкого плеча Николаса, ещё не до конца понимая, что тут происходит. Все, включая Миколку и подоспевшего Джона, встали сплошной стеной, закрывая меня от мачехи. Им было плевать на всё, что она там им говорит, они защищали меня. Меня!
Глаза предательски защипало, а в груди разрасталось тягучее тепло, отогнавшее все мои страхи.