Чтение онлайн

Каждая женщина в шатре танцевала. Юные девушки, вчера ещё бывшие детьми, и молодые женщины, сулящие мужчине бесконечные ночи, и женщины, которые уже произвели на свет многих детей, все они, каждая по-своему, танцевали этот волшебный танец, повествующий о том, что встаёт солнце и восходит луна, и ветер гонит песок пустынь, и мужчина приходит к женщине, чтобы завоевать её силой, и остаётся с ней навсегда, потому что не встречает сопротивления. О том, что создатель сделал мужчину и дал ему женщину, и ему угодно чтобы связь эта только укреплялась, и что

каждой женщине здесь известно, как сделать мужчину счастливым, и что ни один из воинов не пожалеет, избрав их в жёны.

– Наш обычай мудр, о Али, – сказал мне Саид, – Женщины учат своих дочерей с малых лет повиновению мужчинам, оттого нам так легко и приятно жить с нашими жёнами. И мы одариваем их богатыми подарками, а они ублажают нас и наполняют нашу жизнь приятностью.

– Весьма мудры обычаи твоего народа, о Саид, – согласился я.

– Мужчина же может иметь несколько жён.

– Сколько жён у тебя, о Саид?

– Две, и могу сказать тебе, что этого немало, – он покачал головой.

– Сколь обильно украшены женщины твоего народа, но даже это не может затмить их красоты.

– О Али, – засмеялся Саид, – Эти женщины надели все украшения, которые дарили им их мужья и отцы, и они всегда поступают таким образом.

– Почему же, о Саид?

– Потому что муж может развестись с женой очень быстро, если есть четыре свидетеля, достойных доверия. А если такое случится, то она может взять себе только то, что было на ней.

Засмеялся и я, этот обычай показался мне очень умно измышлённым.

– Ну а раз она может забрать всё это богатство с собой, разве захочет мужчина развестись с ней так скоро? – сказал я.

– Потому-то это и происходит так редко, – подтвердил Саид, – Хотя благонравие жены не заменить никакими украшениями, и никакое золото не поможет женщине сохранить мужа, если она строптива и имеет дурной характер.

– Ведь воин всегда может найти другие украшения для другой красавицы, пока у него есть сабля, и силы её держать.

– Истинно так, о Али, истинно. Ничего не принадлежит женщинам по нашему закону. Но всё они могут получить, что пожелают, и мы отдаём им это по своей воле.

Мне дали в руку не чашу, из какой пили воду и горячие напитки, но высокий стакан с узорной поверхностью. Я пригубил напиток, красный, как кровь. Он был сладким и кислым и пощипывал язык.

– Это вино, священная душа лозы, – сказал Саид, – Запретен этот напиток в простые дни, но и праздник без него – не праздник.

– Почему так, о Саид?

– Потому что радует душа лозы кровь и веселит сердце.

– Чем плохо это в любой день человеческой жизни?

– Не должен быть любой день жизни подобен празднику, – отвечал он, – Веселье и радость – не для каждого дня.

– Жизнь человеческая полня тягот и лишений, и сложных испытаний, и трудных забот, – я снова пригубил вино, – Почему же не может человек хоть немного улучшить свой день, если есть такое средство?

Саид улыбнулся.

– Не пей много вина, о Али. Я знаю, что настанет день,

когда ты не остановишься и выпьешь больше, чем нужно, чтобы стать веселым. Тогда ты поймешь, почему я так говорю.

– Как же я узнаю, что выпил слишком много?

– В тот день – никак. Ты узнаешь это на следующий день.

– Какой же смысл в таком знании? – не понял я его.

– Чтобы узнать, сколько ты можешь пить, а когда пора остановиться.

– Почему же ты, мой друг, не скажешь мне, сколько дозволено пить?

– Сегодня хватит одного стакана. Потом ты будешь знать больше.

– Хорошо, – согласился я, – Простое указание легко выполнить.

Я поставил белый стакан с вином подле себя и весь вечер отпивал по небольшому глотку. Другие напитки тоже были хороши – сладкие и кислые, и с пряным вкусом приправ, и горькие холодные, освежающие.

– О Саид, – спросил я, – Но что же создатель даровал людям для того, чтобы возрадоваться каждому дню?

Он улыбнулся и погладил меня по руке.

– Создатель в неизъяснимой милости своей даровал нам небо и землю, солнце и луну, звезды и ветер. Мужчинам он даровал женщин, лошадей и сабли, а женщинам – красивые одежды, украшения и мужчин. Он даровал нам вкусную пищу и питье, и счастье жить этой жизнью каждый день.

– Достаточно ли этого? – усомнился я.

Саид тонко улыбнулся.

– Достаточно для каждого дня, о Али. Кроме того, для людей создатель приготовил познание.

– Что это?

– Неисповедимы пути создателя и не может человек познать его замыслы, ибо они так велики, что незримы для человека. Но познать даже самую малую частицу этих замыслов – великое наслаждение для человека.

По моему лицу понял он, что мне неясно такое объяснение.

– Когда ты очнулся в шатре, о Али, ты не понимал ни слова, что мы говорили тогда при тебе?

– Ни слова, о Саид.

– Но потом ты узнал наш язык и стал понимать речь?

– Так, о Саид.

– Потом же ты начал складывать слова в фразы и теперь говоришь со мной свободно.

– Да, всё это было.

– Радовался ли ты, когда стал узнавать речь и смог понимать и говорить?

– И очень сильно, о Саид! – воскликнул я, – Тяжело быть глухим и немым и не знать ничего, что тебя окружает!

– Вот ты и сказал, о Али! – он рассмеялся, – Ребёнок радуется, что может ходить и хватать что пожелает. Юноша садится на коня и берет саблю, девушка делает первые стежки иглой. И все радуются, что познают все больше.

– Велика твоя мудрость, о Саид…

– Велика мудрость создателя, что устроил мир таким образом.

– Но приходит день, в который этого становится недостаточно?

– Когда же приходит день, в который этого недостаточно, и люди начинают роптать на создателя…

– Что же делают они, о Саид? Что я буду делать, когда придет этот день?

– Разве тебе плохо с нами, о Али? – удивился он, – Почему должен прийти такой день, когда ты станешь недоволен жизнью?

– Но он же настанет?