Чтение онлайн

Но я брал в руки одну саблю за другой, и каждую откладывал в сторону. Ведь я был почти на голову выше Саида, и намного шире его в плечах, а эти сабли создавались мастерами для руки сына этого народа, для стройного и подвижного воина, а не для меня, который был тяжелее любого из них вдвое. Саид смотрел на это, а потом сказал мне:

– Подожди.

И ушёл за занавеску, разделяющую шатёр. Я ждал его, сидя над россыпью великолепных сабель, ни одна из которых не была достаточно тяжела для моей руки. Вскоре Саид вышел, неся в руках ещё одну саблю, укрытую платком. Он молча протянул её мне. Я взял за рукоять, и едва мои пальцы сомкнулись, как

я понял, что эта сабля подходит мне. Я ещё не откинул ткань, скрывавшую клинок, а казалось, уже давно знал его.

Увидев, как я взмахиваю саблей вверх и над плечом, Саид сощурил свои чёрные глаза и произнёс:

– Я даю тебе эту саблю, о Али.

– Благодарю тебя, о Саид, – отвечал я ему, разглядывая своё приобретение.

Она была так проста, как только может быть проста кривая сабля. С виду она не казалась больше или тяжелее других сабель, что я пробовал. На ней не было ни узоров, ни украшений, ни драгоценностей. Это была простая и бедная старая сабля, но она точно сидела в моей ладони, и её клинок действительно был достаточно тяжёл и длинен для моей руки, и потому она порадовала меня, как ни одна другая.

Несколько дней я упражнялся с кривой саблей.

Потом Саид привёл меня туда, где паслись табуны его коней, но не дал мне выбирать, а сразу отдал приказания погонщикам. Они выгнали из табуна коня, который отличался от лошадей пустыни, как песок от воды. Пустынные лошади были поджарые и сухие, с тонкими ногами и аккуратными головами, высоко поднятыми на длинных крутых шеях. Этот же конь был выше и крепче, и весил наверняка вдвое против любого из скакунов пустыни. И когда лошади песков были золотистыми, гнедыми и рыжими, этот конь был серого цвета, словно горел и покрылся пеплом.

– Я хотел избавиться от него, – сказал Саид, – Но рука провидения удержала меня. Теперь он твой, о Али.

Лошади пустыни были красивы, но вряд ли их спины выдержали бы меня. А этот конь, хотя и не выглядел быстроногим, был мне под стать. У меня не было ничего, чтобы угостить его, и я сунул ему под нос кулак. Он всхрапнул и попытался укусить меня.

– Вижу, что вы сможете поладить, – засмеялся Саид.

– Когда же я смогу наконец воспользоваться всеми твоими дарами, о благородный и щедрый Саид? – воскликнул я в нетерпении.

– Не спеши, брат мой, – ответил мне он, – Едва народится на небе новая луна, как прибудет гонец с известиями, которых я ожидаю, и мы скоро соберёмся в путь.

Я похлопал коня по шее.

– Я буду служить тебе, о Саид Нур-Ашрам, пока создателю будет это угодно.

– О Али, – усмехнулся он, – Одному создателю известно, сколько это продлится.

Оставив коня в табуне, мы пошли с ним обратно в селение. Я хотел уже войти к себе в шатёр, но Саид остановил меня.

– Пойдём со мной, о Али, я дам тебе красивые одежды, ибо сегодня мы должны быть на свадьбе.

– Нет, о Саид, – сказал я ему, – Твои дары не знают границ, но меньше всего нуждаюсь я сейчас в красивой одежде, когда ещё не сделал ничего, чтобы оправдать те дары, в которых нуждался. Ты и так дал мне всё, что у меня есть, да ещё и жизнь в придачу. Всё остальное я сумею взять в бою, если создателю будет угодно это.

– Лучше тебе не спорить со мной, о Али, – заметил он, – Потому что как только окажешься ты среди нарядных и украшенных людей, тебе станет неловко, и ты будешь смущен, и захочешь уйти с праздника. Я не смогу дать тебе одежды по росту, но, по крайней мере, я найду красивую накидку и браслеты, чтобы ты оказал

приличие торжеству.

Карим подал мне приготовленную для меня верхнюю одежду и широкие браслеты, которые помогли скрыть голые запястья в коротких рукавах моих одежд. Потом он причесал мои волосы и смазал их ароматной водой, чтобы они лежали красиво, и надел мне на лоб обруч с зеленым камнем.

О, свадьба эта запомнилась мне. Все и так было для меня ново, но обыденная жизнь в караване и в оазисе была не такой яркой и громкой, как свадьба. Праздник обрушился на меня яркими цветами и звонкими звуками музыки и песен, каких я раньше не слышал. Я словно попал в разноцветный хоровод, кружащийся слишком быстро.

Я оказался в большом шатре, где было собрано всё, чтобы усладить каждое чувство человека. Красивые и нарядные люди радовали мои глаза, играла музыка для моего слуха, приятно пахло благовониями, нас усадили на мягкие ковры среди вышитых подушек и подавали вкусную пищу.

Невеста, покрытая тонким прозрачным покрывалом, закрывающим лицо, а по нему ещё и вторым, плотным и густо расшитым золотом, что спускалось на плечи и спину, сидела на коврах и подушках в глубине шатра. Жених, молодой воин из тех, кого я видел в караване, перемещался между гостями, поддерживая разговор и принимая поздравления и славословия.

Нас с Саидом усадили на почетные места, рядом с нами находились отцы молодых супругов, а по другую сторону стола – их матери и сестры. Я с любопытством рассматривал всё незнакомое мне и удивительное.

Полагаю, здесь были все жители оазиса. Все они были одеты в лучшие одежды, соперничающие яркими цветами и блеском украшений. Здесь я возблагодарил Саида за то, что он заставил меня принять красивый плащ и украшения, иначе я выглядел бы на празднике, как нищий.

Здесь я впервые мог рассмотреть женщин этого народа, и они поразили меня. В караване я видел женщин, закутанных по самые глаза, так что я даже не знал, каковы они внешне. Женщины в шатре Саида тоже были скрыты вуалями. Теперь же я видел множество женщин, разодетых в отменные шелка, которые скрывали не больше, чем необходимо.

Они были стройны и соразмерны, и их движения были изящны и грациозны, и поражали они тонкостью талии, и пышными бёдрами, и круглыми грудями. Прекрасные волосы их были распущены по плечам или покрыты искусно сделанными уборами. Одеяния их открывали глазу лишь их красоту, но не представляли глазу ничего излишнего. Все женщины до единой были увешаны золотыми украшениями, которые при каждом движении производили мелодичный звон.

И лица их были приятны и миловидны, с чистой смуглой кожей, свежим румянцем на щеках и яркими губами. Их улыбки были приветливыми и радостными, и смех их звенел подобно их украшениям.

Я не успевал следить за происходящим, постоянно рассматривая всё окружающее меня. Вокруг кипело и разворачивалось веселье, и сидя на коврах подле Саида, я только смотрел по сторонам.

Посреди шатра танцевали молодые красавицы в прозрачных шелках, и воины смотрели на них. Танец их был самозабвенен и свободен, словно двигается трава под ветром, так легко раскачивались их бедра, волны пробегали по изгибающимся телам, вздрагивали груди и руки совершали плавные жесты. Пояса низко на их бёдрах бренчали тысячами монет и бубенцов в такт музыке, и когда их тела начинали мелко вибрировать, словно рябь пробегает по воде, эти украшения рождали звенящий шум, подобный шороху песков, но намного более громкий. Кровь бросилась мне в лицо…