Сокровища Морана
Шрифт:
В этом свете передача арестованного вновь под охрану Ордена выглядела если не логичной, то допустимой.
Раненого Дарнока осторожно перенесли в комнату, которую отвел для него отец Жерони, и Конрад занял место возле кровати оруженосца. По его распоряжению слуги приносили горячую воду, чистое полотно для перевязки, убирали в комнате. Рыжий Жанк усиленно помогал рыцарю. Де Вильен только ему доверял заваривать целебные травы. Полученный отвар он по капле вливал в рот Дарнока через каждые несколько минут.
Трое суток оруженосец был между жизнью и смертью. Наконец утром четвертого дня он
Большинство рыцарей, приезжавших на турнир, вернулись домой. Герцог со свитой тоже отправился в свой замок. Настоятель, как и было договорено, послал гонца в монастырь Ордена в Дежере, где, по словам Конрада, он воспитывался. Сообщение об этом отправили архиепископу. Формально де Вильен сидел в подвале монастыря и подвергался допросу. На деле он день и ночь проводил у постели Дарнока.
Раненым при осаде замка солдатам монахи оказали помощь и разместили на своем подворье. Большую часть стражи и слуг отправили в Моран, а оттуда прибыла Далина со своими снадобьями. Добрая служанка сразу окружила раненого такой заботой, что все поверили - эта выходит.
С ее появлением необходимость Конраду постоянно сидеть у кровати Дарнока отпала, но рыцарь по-прежнему не покидал свой пост. Молена несколько раз пыталась уговорить его, но юноша либо отрицательно качал головой, либо вовсе пропускал ее просьбы мимо ушей, впрочем, как и уговоры барона и отца Жерони.
Молена в очередной раз решила попробовать. Она не могла больше видеть глубокие тени, которые залегли под глазами любимого. Девушка постучала в дверь комнаты, услышала позволение войти и осторожно открыла дверь. Конрад сидел на низенькой скамеечке в изголовье кровати и вытирал покрытый испариной лоб раненого платком. На столике в углу Далина процеживала целебный отвар.
Дарнок был в сознании и при ее появлении попытался приподняться, но рыцарь не позволил ему это сделать, придержав за плечо.
– Не двигайтесь! Не бередите рану!
– Как ты себя чувствуешь, Дарнок?
– спросила Молена, приближаясь к кровати.
– Благодарю вас, госпожа, - едва слышно ответил оруженосец.
– Уже хорошо.
Конрад скептически хмыкнул.
– Пока рано говорить об улучшении. И вообще рано говорить, - заметил он.
– Помалкивайте, Дарнок. Экономьте силы. Они вам нужны для борьбы за жизнь. Эта борьба еще не окончена, хотя ваши шансы на успех стремительно растут.
Он сказал это скорее для Молены, чем для раненого, и девушка поняла это.
– Значит, кризис еще не миновал?
– Эта ночь будет решающей, - пояснил рыцарь.
– Если не будет жара, то завтра утром я смогу уже с уверенностью сказать, что через три-четыре недели он встанет на ноги.
– Так быстро?
– удивилась старая служанка, которая внимательно прислушивалась к разговору.
– С вашим заботливым уходом, Далина, и моими отварами... Думаю, да.
– Неужели вас в монастыре научили так хорошо врачевать раны?
– спросила Молена.
– У меня был замечательный учитель, - ответил
юноша.– Отец Савар слыл самым лучшим врачевателем в Ордене, а меня он считал способным учеником.
– Неужели вы собираетесь провести возле постели Дарнока еще одну бессонную ночь?
– возмутилась девушка.
– Ведь это будет уже шестая! Вы просто свалитесь с истощением, и нам придется спасать уже вашу жизнь!
– Чтобы меня свалить потребуется намного больше, чем просто несколько бессонных ночей, - усмехнулся рыцарь.
– Прошу вас, Конрад, - девушка подошла еще ближе и коснулась его плеча.
– Идите отдыхать. Я побуду с Дарноком. Если ему станет хуже, Далина вас позовет.
Юноша взглянул на раненого и явственно прочел на его лице оживление и надежду.
– Хорошо, - вздохнул он, поднимаясь.
– Дарнок только что выпил отвар и через несколько минут уснет. Он должен проспать часа два-три. Можете побыть с ним это время, а я, в самом деле, прилягу.
Молена вздохнула с облегчением, на щеках оруженосца выступил едва заметный румянец.
– Вы не должны так утруждать себя, госпожа Молена, - прошептал он.
– Эй, только никаких разговоров!
– остановил его уже от двери Конрад.
– Или я передумаю.
Дарнок кивнул и устало закрыл глаза, но все же на его губах играла блаженная улыбка. Рыцарь ушел, а раненый уже через несколько минут погрузился в глубокий сон. По крайней мере, так показалось женщинам. Молена устроилась на скамеечке и подумала, что сидеть на ней крайне неудобно. Неужели Конрад провел в такой позе столько дней? Как же нужно любить человека, чтобы ради его спасения...
Девушка поймала себя на мысли, что она, пожалуй, точно определила чувство, которое де Вильен испытывал к оруженосцу. И это было весьма странно. Провел бы Конрад столько времени рядом с нею и заботился бы о ней так? Несмотря на боль в сердце, Молена знала ответ. Винна сказала правду: рыцарь не любит ее, да и никогда не любил. Зачем же тогда он вышел на поединок с де Гресиром? Зачем спасал ее, рискуя жизнью, в замке "Проклятого графа"? Неужели ради ее денег и земель? И что будет теперь?
Сзади к ней подошла Далина и тихонько спросила, вглядываясь в лицо раненого.
– Спит?
– Спит.
– Ну, слава Богу. Хорошо, что ты уговорила Конрада отдохнуть, голубка моя. А то прямо сердце разрывается, на него глядя. Первые дни, как Дарнока привезли, он не пил, ни ел, и кажется, даже не дышал. Вчера только перекусил слегка. Уж не знаю, может ночью он и дремал понемногу, но что со скамейки этой не вставал, так уж точно.
– Тебе не кажется странным, что рыцарь так волнуется за него?
– Хм, - вопрос, видимо, смутил старую служанку, - да уж как-то странно. Не всякая жена так преданно за собственным супругом ухаживает. Я и прежде замечала, что они дружны, но не думала, что так крепко. Вот ведь когда ты с Винной подралась... Когда они вас разнимали... Я боялась, что Дарнок вызовет рыцаря на поединок, а он ничего. Как будто и не вытаскивал свою невесту из палатки Конрада в чем мать родила, и не слышал что эта бесстыдница рассказывала. Разве не странно?
– Винна...
– с болью произнесла дочь барона.
– Я видела ее в замке де Гресира.