Слёзы Эрии
Шрифт:
— Кис-кис, — позвала, протянув руку.
Кот не отреагировал. Я еще раз позвала его, но все оказалось безрезультатно.
— Что ты там делаешь?
Вопрос застал меня врасплох, и я испуганно вскочила на ноги, зацепившись волосами за цепкие ветви ежевики. От боли и неожиданности я чуть не повалилась обратно наземь, но Элья вовремя подхватила под руку.
— Там была кошка, — рассеянно пробормотала я.
В изумрудных глазах Эльи вспыхнуло изумление и недоверие. Служанка опустилась на колени и вгляделась в переплетение ветвей, после чего спокойно, но тяжело вздохнула.
— У нас нет кошек, Алесса, — ободряюще улыбнулась Элья.
— Может, у вас они называются
— Я знаю, как они выглядят, — она мягко улыбнулась. — Но в домах Эллора уже многие годы не мурлычут кошки. А в лесах не воют волки.
Я изумленно открыла рот, но не успела задать свой вопрос, как Элья уже перевела тему. Она подняла с земли подушку и отряхнула ее, вопросительно изогнув бровь.
— Выпала из окна, — объяснила я, невинно пожав плечами.
— Выпала? — усмехнулась женщина.
— Птица мешала мне спать, — сдалась я, недовольно ковырнув траву носком тапочка и тут же запачкав его сырой землей.
С губ Эльи сорвался короткий смешок.
— Идем пить чай.
— Почему у вас нет домашних животных? — спросила я, когда Элья разлила ароматный напиток по чашкам и присела рядом.
— Всё из-за тамиру.
Элья опустила взгляд к нетронутой чашке и с грустью поведала:
— Было время, когда ткань Гехейна трещала по швам и таких случайных Странников, как ты, угодивших в разлом меж мирами, было несметное количество. Кто-то нашел обратную дорогу домой, кто-то не может сыскать ее и по сей день, а кто-то и не пытается, обретя в Дархэльме новый дом. Именно так среди нас и оказались лиирит и тамиру. Но в отличие от златоглазых проныр, тамиру стали изгоями. Многие века назад кто-то из волков разгневал ксаафанийских ведьм, и они обрушили свое проклятье на весь народ. Тамиру оказались заперты в звериных шкурах, не в силах сбросить их вновь и пройти по земле на двух ногах. Долгие годы они скрывались в городах, спали в людских домах, свернувшись у огня в кошачьих шкурах, или рыли норы в лесах, ночами воя на луну. Но ведьмам это не понравилось — тамиру не усвоили их урок. И тогда они разожгли искру страха и ненависти в человеческих сердцах, которая быстро вспыхнула смертоносным пожаром — люди обернулись против тамиру, в дикой охоте истребляя всех зверей, кто казался смышлёнее курицы, пока не загнали остатки волчьего народа в самое сердце Чащи.
Я затаила дыхание.
Элья была удивительной рассказчицей — её мягкий голос пленял, каждое слово окутывалось аурой таинственности, а Гехейн, мир, в котором я оказалась, раскрывался для меня с новой стороны. Я не раз слышала упоминание о ведьмах, загадочных лиирит или ар’сет, но впервые начала осознавать, что эти народы столь же реальны, как и человеческая женщина, сидящая рядом. Наверное, рассказы об их могуществе должны были вызывать во мне страх и трепет, но я ощущала лишь детский восторг перед неизведанным.
— Почему они так поступили? Неужели эти тамиру так опасны? — не сдержала я любопытства.
Элья пожала плечами и сделала глоток чая.
— Не думаю, что ведьм волнует чья-то безопасность. Бездонные отнимают тела у отцов и матерей, проливающих слезы над могилами детей, а кракты уничтожают целые стада, лишая деревни пропитания. И ведьмам нет до этого никакого дела. И не будет, пока Теням и паукам хватит ума держаться подальше от Ксаафанийских болот.
Повисла пауза. Мне хотелось подробнее узнать, кто такие Бездонные и кракты, услышать больше о Ксаафанийских островах, откуда была родом сама Элья. Может она даже встречала ведьм? Но увидев хмурое лицо служанки и ее опущенные плечи, я не решилась задавать
вопросы и попыталась придумать другую более непринуждённую тему.Внезапно одна из двенадцати Слез Эрии на руке Эльи засветилась теплым светом, сообщая о наступлении нового часа. Служанка легонько тряхнула рукой, заставляя погаснуть крохотный не огранённый кристаллик.
— Господин Омьен скоро проснется. — сообщила она. — Пора привести тебя в порядок, сегодня важный ужин.
Первая половина дня ничем не отличалась от уже минувших — господин Омьен заперся в своем кабинете, Шейн пропадал в городе, Элья работала в саду, а Шеонна развлекала меня рассказами о своих злоключениях и карточными играми.
Но с приближением вечера суета овладевала домом, а меня переполняли страх и тоска.
По словам Велизара Омьена, Артур Моорэт был единственным человеком на юге Дархэльма, способным открыть двери в чужой мир, и только он мог вернуть меня домой. Но я не знала, чего стоит ожидать от Хранителя. Каким способом он вернет меня домой? Будет это болезненно или опасно? И самое главное: как скоро это произойдет, есть ли у меня еще время или это случится уже сегодня?
— Не стоит так волноваться, милая, — добродушно улыбнулась Элья, заплетая мои густые волосы в тугую косу.
— Я не волнуюсь, — голос предательски дрогнул.
— Ты дрожишь как лист на ветру.
Элья ласково коснулась моих плеч и развернула к себе лицом.
— Тебе не стоит волноваться и уж тем более чего-то бояться. Господин Омьен не даст тебя в обиду и обязательно поможет вернуться домой.
Женщина заботливо пригладила мои волосы и коснулась губами лба. Это был настолько искренний жест, наполненный материнским теплом, что на глаза невольно навернулись слезы. Я поспешила опустить голову, слабо кивнув в ответ. К счастью, Элья не заметила моих влажных глаз, потому что в комнату, словно порыв осеннего ветра, ворвалась Шеонна.
— Нашла! — воскликнула она, помахав над головой перчатками. — Надеюсь, они подойдут.
Я с благодарностью приняла их и натянула поверх повязок — так они не станут привлекать к себе лишнее внимание. Белое кружево прекрасно дополнило наряд: платье до колен с высоким воротом, сшитое из светло-серого бархата и пришитой к плечам легкой сиреневой накидкой.
Из моего гармоничного образа выбивалась лишь одна деталь — красный кристалл на шее, окутанный серебряной паутинкой оправы. Это всё, что осталось у меня в память о родителях, и я никогда не расставалась с этой вещью.
Я посмотрела на Шеонну, возникшую за спиной. Она перехватила мой взгляд в отражении зеркала и ободряюще улыбнулась. У нас было мало общего, но всё же кое-что роднило: мы обе познали чувство потери в раннем детстве, и наша память о близких заключалась в материальных вещах. Взгляд опустился к руке Шеонны, где у запястья зеленый шелк рукава собрался в складки, а под ними выделялась кожаная нить, продетая через небольшую монету.
Шеонна тоже никогда не расставалась с ней: иногда монета висела на ее шее, а иногда, как сейчас, пряталась на запястье.
— Что это? — однажды спросила я подругу, воспользовавшись ее разговорчивым настроением.
— Монета, — ответила она с лукавой усмешкой. — Элья рассказывала, что нашла ее в складках моих пеленок, когда мама вернулась из Коэты. Или подкладывать младенцам деньги — одна из традиций того мира, или мама посчитала меня надежным вложением средств. Не считая пеленки, монета всё, что у меня осталось в память. И в некотором роде это даже символично. Шейн говорит, что я часто играю на нервах Саит, и мне будет, чем откупиться, если богиня смерти не выдержит и придет за мной.