Чтение онлайн

Тем временем Артур вытянул руки в стороны, обратив раскрытые ладони к полу, и закрыл глаза. Он зашептал, но слова срывались с губ так быстро, что я не могла бы разобрать их даже стоя рядом с мужчиной. Внезапно в комнате стало чуть темнее, весь свет сконцентрировался на руках Артура. От кончиков его пальцев потянулись яркие нити. Мерцающие, будто прирученные молнии, они медленно коснулись пола и поползли по направлению к Слезам Эрии. Когда свет коснулся камней, они вспыхнули. Яркая вспышка на мгновение ослепила меня, а когда я обрела способность видеть, то не смогла сдержать удивленного вздоха. На помосте перед Артуром возвышалась арка. Сотканная из света, поверхность двери была похожа на расплавленное

серебро, которое ходило рябью от легкого ветерка, не принадлежащего этому миру.

Артур широко улыбнулся, довольный своей работой. А Велизар одобрительно захлопал в ладоши.

— Что ж, поздравляю, Алесса. Через пару дней я смогу отвести тебя домой.

Выдавив из себя улыбку, я постаралась скрыть ту боль, что вгрызлась мне в сердце при мысли о возвращении.

Я обошла арку по кругу, со всех сторон она выглядела одинаково. Одинаково чарующей. Свет от двери манил, и исходящее от нее тепло ласкало кожу, когда я подходила слишком близко. Я протянула руку к искрящейся поверхности. Чем ближе были мои пальцы, тем сильнее волновалось серебро, словно озерная вода, потревоженная камушком. Но как только я коснулась холодной поверхности, все замерло, а арка слабо задрожала.

— Алесса! — раздался встревоженный голос за моей спиной.

Артур резко потянул меня за пояс платья, но было поздно. Комната наполнилась тихим звоном, и арка разлетелась на сотни осколков. Прежде чем упасть на пол, я почувствовала, как острая боль пронзила руку.

Сотни мелких осколков разлетелись по залу, изрезав мелкими рубцами обшитые деревянными панелями стены, старые шкафы и корешки книг. Не повезло и некоторым из людей: Велизару Омьену осколок оцарапал лысую макушку, а Маруку прошелся по щеке. После чего осколки постепенно растворились в воздухе, обратившись в голубоватый дым. Самое крупное облачко сгустилось вокруг моей правой руки, куда пришелся основной удар, и, когда оно растаяло, взору предстали алые подтеки крови, покрывшие руку подобно кружевной перчатке.

Тошнота подступила к горлу.

Краем глаза я заметила, как в кабинет, оттолкнув с пути Ария, вбежала Лукреция. Она помогла отцу подняться, окинув меня злым взглядом. Артур пробормотал что-то под нос, рассеянно потирая ушибленное плечо, но его слова ускользали, как и окружающий зал. Я плыла на границе сна и реальности, стены кружились вокруг, а солнечный свет не так давно заливающий золотом Залу Дверей стремительно серел.

Я почувствовала, как меня подняли на руки, и смогла уцепиться за реальность лишь оказавшись в мягком кресле. Шейн прижал ладонь к моей щеке, не позволяя вновь поддаться соблазнительной дреме, медленно обволакивающей разум. Кожу под его рукой кольнуло, и пелена дурмана окончательно отступила, позволяя мыслить ясно.

На помосте за спиной Шейна Лукреция пыталась утереть белоснежным платком кровь на виске Артура. Но Хранитель Дверей, не замечая ее заботы, растерянно вертелся по сторонам, впившись руками в волосы.

— Я не мог допустить такой ошибки! — виновато застонал он, оглядев кабинет и остановившись взглядом на Велизаре Омьене. Тот ободряюще положил руку на плечо другу и о чем-то тихо заговорил. Шеонна поспешила ко мне и неуверенно замерла позади брата.

Шейн придвинулся ближе и как можно ободряюще произнес:

— Мне нужно залечить раны. Будет немного больно, но быстро.

Его распростертая ладонь зависла над моим предплечьем, кончики пальцев окутало слабое мерцание. Постепенно становясь ярче, свет потянулся к моим кровоточащим ранам. Сначала я ощутила приятное успокаивающее тепло, но потом кожу словно пронзили тысячи иголок, стягивая края раны. На этот раз я не сдержала крика и попыталась оттолкнуть Шейна,

но это было сродни тому, чтобы сдвинуть многотонную статую.

Как Шейн и обещал, всё закончилось быстро. Боль прошла, а вместе с ней исчезли рваные раны, о которых теперь напоминали лишь подсохшие кровавые подтеки и алые пятна на порванной повязке, под которой слабо пульсировала боль: не все порезы затянулись. Шейн потянулся к когда-то светло-бежевой ленте, но я резко отдернула руку. Мысль о том, что кто-то увидит мои шрамы, приводила в ужас.

— Алесса, — с нажимом произнес Шейн, — я должен залечить все раны.

— Не надо, — моя нижняя губа задрожала, — это царапины. Они затянутся сами.

Я прижала руку к груди и вскочила с кресла, но Шейн успел схватить за запястье.

— Шейн, — вмешалась Шеонна, — не надо. Ты уже помог ей.

Девушка положила ладонь на руку брата, встав между нами. Шейн недовольно сощурился, но разжал пальцы.

— Мне жаль, — прошептала Шеонна, заключив меня в объятья.

Я не стала уточнять, что она имела в виду: разгромленный кабинет Артура, полученные мною раны или мое неудавшееся возвращение домой. О последнем я не сожалела и даже в некоторой степени была рада случившемуся, а раны на руке — малая цена, которую пришлось заплатить за еще несколько дней жизни в Гехейне.

Элья встревоженно топталась на пороге дома. Ее тонкие пальцы сминали в руках кусочек пергамента, обогнавшего нас в пути и уже сообщившего о возвращении. Как только наемный экипаж остановился у ворот, женщина помогла мне сойти на дорогу и увлекла в дом. Она позволила мне самой заняться раненой рукой: смыть кровь и нанести травяную мазь. Осколок впился неглубоко, но рана пересекла практически всю ладонь — новый шрам поверх старого, словно нынешняя жизнь накладывалась на прошлую.

Позже я вернулась в столовую, где мы с Шеонной молча перекусили кукурузным хлебом с цуккини, запивая слегка горьковатым чаем — я узнала успокаивающие травы, которыми меня опаивала служанка в первые дни пребывания в Гехейне. Но в этот раз я не отодвинула чашку в сторону, а залпом осушила напиток. После чего поднялась в спальню, рухнула на кровать и погрузилась в сон.

Меня не терзали кошмары, не радовали и красочные сновидения. Казалось, я всего лишь моргнула, на долю секунды погрузившись в темноту, а когда открыла глаза, ночь уже окутала город, и над крышами домов сиял серебряный диск луны.

Сон больше не возвращался, как бы я не пыталась уснуть и сколько бы не ворочалась на кровати. В итоге меня одолел голод, и я спустилась на кухню.

Там я нашла несколько ломтиков прожаренного мяса и хлеб. Сидя в комнате, залитой тусклым сиянием Слезы, я наслаждалась тишиной и впервые ощущала небывалое спокойствие. Этот дом внушал чувство безопасности, которое я не испытывала с тех времен, когда родители еще были рядом. Стены особняка и его жители, сами того не зная, помогали мне в борьбе с моими призраками — они спасали мою душу. Я не хотела покидать это место и возвращаться в мир полный болезненных воспоминаний.

Я поняла, что больше не ощущаю леденящего прикосновения страха, меня не пугали тишина, окутавшая дом, темнота, сгустившаяся в углах комнаты, или тени, мелькавшие за окном. К тому, же одна из этих теней сейчас смотрела на меня через узкое окно под потолком. Я хлопнула в ладоши три раза, как меня учила Элья, и кухню окутала тьма. Когда глаза привыкли к мраку, я разглядела за окном пронзительно зеленые глаза и розоватый нос, оставивший на стекле мокрую полосу от прикосновения.

Кот.

Это было то самое животное, существование которого отрицала Элья. Она и все жители Дархэльма видели в этих существах монстров, а я видела лишь маленького зверя, пожирающего взглядом ломтик мяса в моих руках.