Слёзы Эрии
Шрифт:
— Вот он, истинный Черный Пёс Коллегии, — произнесла она, вкладывая в эти слова всю злость.
Шейн метнул в сторону сестры предупредительный взгляд, от меня не укрылось, как напряглись его пальцы, придерживающие бокал.
Никто не говорил об этом прямо, но из мимолетных разговоров домочадцев я знала, что оба ребенка Велизара Омьена были приемными. И каждый раз, когда семья оказывалась вместе, я находила всё больше различия в их внешности. Пухлые губы Шеонны и круглое личико сильно контрастировали с волевыми и резкими чертами Велизара Омьена. Шейн, в свою очередь, тоже разительно отличался от отца, но невольно перенял его острый взгляд и манеру
Внезапно рядом со мной белоснежная салфетка вспыхнула ярким пламенем. И прежде, чем огонь набрал силу, а я успела испугаться, подоспевшая Элья опрокинула на огонь воду из графина.
— Шеонна, хватит! — раскатистый бас господина Омьена пронесся по столовой, отразившись в каждом уголке.
В комнате воцарилась гнетущая тишина, все взгляды обратились к главе дома, и в каждом читался страх. Даже плечи графа осунулись, будто он старался казаться меньше.
— Отец, он… — начала было Шеонна, но умолкла под тяжелым взглядом отца.
— Он сделал то, что я ему велел, — отрезал господин Омьен.
— Но… Ему дали эти силы, чтобы он использовал их против преступников, а не близких людей!
— Порой мне кажется, что главный и единственный преступник в этом городе — моя дочь, — от его ледяного тона стыла кровь в жилах.
— К чему мне вообще посещать это дурацкое заведение? — вспылила Шеонна. — Чему меня научат? Только и делают, что заставляют зубрить мертвые руны, смысл которых Коллегия сама не понимает. Или безрезультатно пытаются научить заговаривать Слёзы. Храни тебя Ольм! Отец, когда ты признаешь, что я не способна использовать магию?!
— Ты способна, — холодно возразил Велизар Омьен и мрачно добавил. — И не смей поминать мертвых богов за этим столом.
— Нет, не способна. — Шеонна хлопнула рукой по столу. — Это проклятье, а не магия, и никто не способен научить меня управлять… этим.
Шеонна раздраженно махнула в сторону Эльи, держащей в руках наполовину обугленную салфетку. И будто в подтверждение ее слов маленький огонек вновь занялся на белоснежной кружевной ткани. Служанка спокойно опустила салфетку в графин с водой.
— Выйди и успокой свои мысли, — строго произнес господин Омьен, кивнув в сторону двери. — И после возвращайся обратно. Этот разговор мы продолжим позже.
Последние слова господин Омьен произнес уже мягче, но в них все еще звучала сталь. Шеонна молча встала и, не разжимая кулаков, покинула столовую. Шейн поднялся со своего места следом за сестрой, но отец жестом велел ему остаться. Парень угрюмо опустился на стул.
— Ох, уж эти детки! Вся в мать! — усмехнулся граф Эридир, пытаясь разрядить обстановку, но тут же поперхнулся, поймав на себе взгляд господина Омьена, и попытался сменить тему. — Кстати, до меня давеча дошли слухи, что на ужин к Артуру приглашен Фельдер-сновидец, поэтому я не пожалел пары золотых на листья рейруда из самых глубин Ксаафании! Элья, дорогая, думаю, ты лучше меня знаешь, как их заваривать.
Элья осторожно приняла небольшой сверток, словно в нем находилась самая хрупкая в мире вещь, и принюхалась.
— Я рада, что ты внял моим советам, Тенлер, и в этот раз тебя не облапошили, как деревенского дурака, — усмехнулась служанка. Граф Эридир будто не заметил вопиющей фамильярности в свой адрес, ответил широкой улыбкой.
Шеонна вернулась в столовую как раз к тому моменту, как Элья разлила по чашкам жидкость сливового цвета. От напитка исходили
сладкие ароматы цитрусовых и вишни, на дне чашки плавали несколько цветочных лепестков.Заметив мое замешательство, граф Эридир пояснил:
— Раньше рейруд произрастал по всей территории Гехейна, и каждый мог испить чая из его листьев. Правильно заваренный отвар, употребленный перед сном, позволял видеть вещие сны. И те, кто мог их понимать, становились поистине великими людьми. Но Ксаафанийским ведьмам претила мысль, что какие-то людишки пытаются сравняться с ними в Знании, и наслали хворь на это чудесное растение. Теперь рейруд можно найти лишь на некоторых островках Ксаафании, и стоят его листья практически как жеребенок.
— Чушь все это, — вмешался в разговор Шейн, и граф смерил его добродушной улыбкой, словно ребенка, которому простительно чего-то не знать в силу своих малых лет, — если бы это действительно работало, то наша знать уже закладывала свои состояния лишь бы получить эти чаинки. А так это лишь развлечение на пару светских вечеров.
— Ты невнимателен к моим словам, Шейн, — парировал граф. — Чтобы знать будущее, недостаточно видеть сны, их еще нужно понимать. А это доступно не каждому, такой дар не получают в подарок от Коллегии — с ним рождаются. Да и листья рейруда нужно уметь заваривать, и, к счастью, у нас есть Ксаафанийка, знающая в этом толк, — граф отсалютовал Элье и залпом опрокинул свой чай.
Его примеру последовали и все остальные, даже Шейн, не верящий в сновидческие свойства рейруда. Я прильнула губами к чашке и ощутила горький вкус, который никак не сочетался со сладким ароматом лепестков, плавающих на поверхности. Я скривилась, но выпила свой напиток.
Граф Эридир покинул дом очень поздно.
Я зашла в спальню, и Слеза Эрии на прикроватном столике приветливо вспыхнула. По меркам дома комната была крошечной, но мне она казалась необъятной. Желтоватый свет от кристалла, будто жидкое золото, стекал на пол и на темно-синее одеяло, застилавшее широкую двуспальную кровать, к которой я до сих пор не могла привыкнуть — на ней было слишком много свободного места. Мне не хватало моего маленького диванчика в доме Терри, лежа на котором я могла упереться спиной в стену, забиться в угол и ощутить хоть какую-то защиту.
В этой комнате все будоражило мои многочисленные страхи: темные углы, куда не доставал свет кристалла в лампе, горевшей всю ночь, или пустое пространство под высокой кроватью, откуда веяло холодом. Я могла уберечь себя лишь от одного страха — зеркала, стоявшего возле шкафа. Накинутый на него тяжелый плед не позволял видеть игры теней на серебряной поверхности.
Сейчас я как никогда ощутила себя слабой и никому не нужной, мне не хватало моей тетушки Терри и ее успокаивающих объятий. Обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь, я забралась под тяжелое одеяло и не заметила, как погрузилась в сон.
Я знала, что это был сон. В реальном мире, каким бы волшебным он ни был, снег не бывает таким ослепительно белым и уж тем более теплым. Я шагала по земле, мои босые ступни утопали в мягкой снежной пелене, но стоило оглянуться — и мне не удавалось отыскать собственных следов. Неподалеку журчал и извивался тоненький темный ручей, и я медленно двигалась по его течению.
Но внезапно меня пробрал необъяснимый животный страх. Я резко остановилась, вперив взгляд в крупного волка.
Я не заметила, как оказалась на расстоянии вытянутой руки от зверя и не понимала, как не сумела разглядеть его черную шкуру на фоне бесконечной белизны леса.