Чтение онлайн

Тем не менее, я рискнул. Обучаясь у Куросаки, я усвоил, что в каждой группировке есть иерархия. Солдаты внизу просто выполняют то, что им говорят. У них нет доступа к глобальным планам. Эйс не показался мне кем-то, кто находится на вершине этой пирамиды.

Джей: Я готова помочь.

Я: Скучно?

Джей: Я зла. Пожалуйста, позволь мне что-нибудь разнести.

— Как странно, — произносит глубокий голос, заставляя холод пробежать по моей спине. —

Я растил тебя больше десяти лет, и не помню, чтобы когда-нибудь видел, как ты улыбаешься подобным образом.

Я медленно поднимаю глаза на высокого, худощавого мужчину в безупречно сшитом деловом костюме. Чернильно-черное ощущение разливается по моим венам, заставляя плечи напрячься.

— Здравствуй, Финн, — говорит Джарод Кросс тем самым хриплым голосом, который принес ему сотни наград.

Я выключаю телефон и поворачиваюсь к нему лицом.

— Здравствуй, пап.

— Давай прокатимся.

ФИНН

Поездка на машине с Джародом Кроссом никогда не заканчивается добром. Мои братья оба испытали это и вернулись напуганными, потрясенными и разъяренными.

Теперь моя очередь.

Я сижу прямо, руки по швам, готовый ко всему, но отец не говорит мне ни слова. В конце концов, машина останавливается. Когда я выглядываю в окно, то вижу заброшенную фабрику. Водитель Джарода открывает мою дверь, глядя в пол. У меня внутри всё сжимается, и часть меня хочет остаться в безопасности салона, но я заставляю себя выйти к своему приемному отцу.

— Что это за место?

— Стеклянный завод Арамор. — Он делает жест, приглашая меня идти рядом.

Я не двигаюсь.

— Всё в порядке, Финн. Расслабься. Камер нет.

— Зачем мы здесь?

Джарод щурится от солнца, глядя на разрушающееся здание.

— Много лет назад здесь произошел промышленный инцидент. Ужасно, правда. Многие рабочие погибли. Одно время организации пытались сохранить его как исторический памятник, но никому до этого не было дела. — Отец пожимает плечом. — Рабочие были никем.

Он говорит о массовой гибели людей так буднично, что у меня перехватывает дыхание.

— Здание так и не восстановили, но Куросаки выкупил его. Ну, на бумаге его выкупила моя звукозаписывающая компания, но… эх.

— Какую часть предвыборной гонки губернатора финансирует Куросаки?

— Всю. — Отец крутит рукой, которая раньше была унизана серебряными кольцами. — Быть политиком недешево, Финн. Как ты думаешь, почему я так боролся за наследство?

Связи между моим приемным отцом и Куросаки становятся всё глубже, и от этого меня тошнит. Как отец может баллотироваться в губернаторы и притворяться моральным семьянином, когда его душа настолько черна?

Джарод издает короткий смешок.

Он прикрывает рот кулаком, пытаясь остановиться, но смешки просачиваются сквозь пальцы.

— Это очень мило, Финн. Мне правда нравится это твое напряженное лицо. Твоя мимика — она не преувеличена. Едва заметное движение бровей или легкий прищур глаз… вау. Я мог бы построить на тебе целый бренд. Жаль, что твое лицо, вероятно, будет изуродовано в какой-нибудь ножевой драке в переулке, но увы — кто живет мечом, от меча и погибает.

— Зачем ты привез меня сюда? — выплевываю я. Мы ходим кругами, и я уже измотан.

— Есть только один способ узнать. — Отец слегка кланяется. — Прошу.

Мои ноздри раздуваются, но я врываюсь внутрь первым. В огромном зале до сих пор слабо пахнет пеплом и плавленым песком. Осколки стекол сверкают на полу, как рассыпанные звезды. Окон давно нет, поэтому пыль скользит сквозь стальные ребра здания. Птицы, свили гнезда в балках, разлетаются, как призраки, от звука наших шагов.

Я замедляю шаг, чтобы Джарод прошел вперед. Со спины он выглядит как движущаяся тень. Его многочисленные татуировки скрыты под длинными рукавами черного костюма. Волосы теперь аккуратно подстрижены, а не длинная, дерзкая стрижка, которая определяла большую часть его лет как легенды рока. Но то, что команда стилистов не смогла пригладить гелем или скрыть под «Ролексом» — это та темная грань, которую он несет в себе. Этот человек выбросит собственных детей под автобус, чтобы получить желаемое. И он уже это делал.

Мы спускаемся по шаткой лестнице и внезапно погружаемся в темноту. Голос отца — единственный свет, который ведет меня.

— Этот подземный уровень использовался для отжига — процесса, при котором свежесформованное стекло медленно остывало, чтобы не треснуть. Увлекательно, не правда ли?

Я кашляю от отвращения. Этажом выше разбитые окна пропускали воздух, поэтому вонь старого здания не была такой удушающей. Но здесь, внизу, зловоние висит, как туман.

Внезапно комната освещается. Первое, что я вижу — это отец в своем шикарном костюме и дорогих часах, дергающий за веревочку лампочки. А следующее… это тела. Три человека свалены у стены, как мешки. На их головах мешки, руки и ноги связаны. Все они босиком, некоторые в крови. Мой желудок сводит судорогой.

— Там есть кто-нибудь? — раздается мужской голос. — Помогите! Пожалуйста, помогите мне!

— Какого черта это такое? — огрызаюсь я.

— Это Дэниел. У него очень плохая привычка, он покупал хороший товар через одного из наших дистрибьюторов. К несчастью, Дэниел не мог позволить себе «хороший товар», и теперь он здесь, присоединился к нам сегодня.

Я отвожу взгляд, сердце бешено колотится.

— Это безумие. Это похищение.

— Нет, нет. Мы с Дэниелом просто беседуем.

Желчь подступает к горлу. Мне кажется, сейчас стошнит.

— За наши действия есть последствия, — говорит отец тоном светского разговора. — Если мы не проучим Дэниела сейчас, как он воспитает своих трех маленьких сыновей, чтобы они знали, что по долгам нужно платить?