Скованная льдом
Шрифт:
— Потому что кому-то надо отчет царю предоставить о том, что разбойники уничтожены, да убийства на них списать, ведь нашли при них артефакт древний, — Макар вновь нахмурился, стиснул ткань моей накидки, даже почудилось, что треск послышался, — вожак у снежных толковый, землю носом выроет, а до истины доберется.
— Вожак? — вскинула я брови, удивляясь еще больше.
— Именно, — не стал объяснять Макар, а я настаивать не стала, что там за волки такие особенные, что царю отчеты пишут. Слабо представлялось, что звери будут лапой буквы выводить.
Меня другое интересовало,
— А можно мне с семьей повидаться? — Макар глаза отвел, нахмурился пуще прежнего, тогда я упавшим голосом продолжила, — или весточку подать, что со мной все хорошо?
— В тебе сила смертоносная, любимая, — произнес он будто нехотя, а у меня сердце синичкой забилось от слов его, — для людей смертоносная. Пока ты навредить можешь.
Я опустила голову, а в глазах защипало снова. Вроде, переродилась, а все так же плачу по любому поводу. Правда, теперь перед Макаром, а не Жучке изливаю свои горести.
— Не плачь, родная, я передам весточку волхвам, а они уж семье твоей донесут, — произнес мой мужчина ласково, пройдясь легко по моим растрепанным волосам.
— Хозяин, — перебил вновь нас Панкратий, — терем рухнет скоро, может, сначала зиму призовешь? Чтобы заново отстроили дом вам?
Я замерла, прислушиваясь к капели вокруг, ведь ничего не замечала раньше, так рада была от того, что с любимым рядом.
— Нет, — ответил Макар, немного погодя, — отправимся в гости к брату моему, чтоб обвенчал нас. А терем пусть из камня да дерева строят. У людей пусть украшений накупят, и статуй краше прежнего.
Панкратий явно скривил морду, но покладисто кивнул, а я обмерла. Страшно мне стало перед встречей с могущественным братом Макара.
— Не бойся, родная, — прошептал мой мужчина нежно, — я не дам тебя в обиду. Да и власти над тобой такой, как над Мореной, у Светозара нет. Проведем там неделю, да вернемся. Я бы сам не поехал к нему, лучше б на земле поспал, пока терем отстроят, но кроме него нас обвенчать никто не в силах.
Вдруг Макар отстранился, поймал мой взгляд, а в глазах серьезность, смешанная с затаившимся страхом:
— Или ты не хочешь замуж за меня?
Я стояла на высоком холме и смотрела на раскинувшиеся под ногами зеленые леса, аккуратные поля вдалеке. Ветер игриво теребил мои волосы, щекоча ими шею, но я не обращала внимания на неудобства. Вцепившись со всей силы в руку Макара, я старалась запомнить и рассмотреть как можно больше.
Ведь никогда я далеко от дома не ходила, даже в столице не была. Да и смотреть у нас не на что. Снег, сосны да ели и серые скалы, теряющиеся в тяжелых облаках.
А летом часто холод и дожди проливные. Такие, что урожай получался скудным из года в год, люди голодали. Это сейчас все лужами растекаться стало, оголяя промерзшую землю. Наверное, деревенские праздник устроили, в честь прихода весны.
А здесь настоящие заросли лиственных деревьев. Могучие великаны с пышными кронами тянули свои ветви к лазурно-синему небу, чистому, яркому, что глаза слепило. Да тепло так, как с печкой растопленной дома не согреешься.
А там, на самой линии горизонта сверкало бирюзой
море. В школе по географии проходили когда-то. Я его раньше только на картинках и видела, да там и в половину красоты не описывали, наверное, специально, чтоб родину покидать не хотелось.— Макар, — позвала я глухо, во все глаза разглядывая крыши домов, затерявшихся меж деревьев, да разбросанных по полям, — а объясни мне еще раз, пожалуйста, почему я не таю?
Он повернул ко мне голову, а во взгляде читалось неподдельное удивление. Пришлось оторваться от созерцания, чтобы разглядеть будущего мужа еще раз. Ведь он на хитрость пошел, чтоб я согласилась с ним пойти на чужбину. Заставил меня согласиться на все, лишь бы он не засомневался в моих к нему чувствах.
Панкратий потом шепнул мне по секрету, что Макар мог бы и в терем Светозара пригласить. Но тот мог отказаться, поэтому Черный бог решил навестить брата визитом. Ради меня, вернее, ради нашего с ним счастья. Хоть и не общался с братом очень долгое время. Почему — мне никто не рассказал.
— А с чего ты взяла, что растаешь? — спросил он озадаченно, разглядывая меня пристально, отчего сердце чуть из груди не выпрыгнуло, а дыхание сбилось.
— Папенька сказал, что нет ходу мне в государство соседнее, — ответила неуверенно, вспоминая слова родителя, — потому что мать моя — дух морозный.
Сказала и тут же осеклась. Ведь Морена не была владычицей холода никогда, лишь силу позаимствовала.
— По глазам вижу, что поняла свою ошибку, — хохотнул мужчина и легко коснулся губами моего виска, — забавная ты у меня. Ни разу не пожалел, что дар твой принял.
Я смущенно улыбнулась и глаза прикрыла, тая от нежности и ласки. Не надо мне никаких красот иноземных, мне хватит его тихого голоса, проникающего во все потаенные уголки моего тела, его мягких губ и нежных рук.
От воспоминаний о минувшей ночи, или дне, я покраснела еще больше, а низ живота заныл от желания продолжить. Одернула себя и с силой оторвалась от Макара, спросила, чтобы не наброситься на него прямо тут, на холме, где любой разглядеть наши игры сможет:
— А ты почему не таешь тогда?
— Любопытная какая, — мягко рассмеялся Макар, заставляя меня тонуть в переливе его голоса, — я же не снеговик, все же. Тут моя магия слабее, не спорю, потому что брат мой здесь хозяин, но это не значит, что я превращусь в лужицу и впитаюсь в землю.
Облегченно выдохнула и несмело улыбнулась. Ведь я за Макара-то больше, чем за себя, переживала. Мне мороз не страшен, а жары я никогда не знала. А Макар всю жизнь в Заколдованном лесу провел, где царствует зима. Вот я и подумала, что он лета не вынесет.
— Ты переживала за меня? — прохладная рука легла на мою талию и прижала меня ближе к мужскому телу.
— Ты этому удивляешься? — посмотрела я в его глаза непонимающе, ведь я не могу о нем не заботиться.
— Я этому радуюсь, — снова поцелуй в висок, — а теперь пойдем, иначе Светозар придумает, как нас встретить поэкзотичнее. И, поверь, нам это вряд ли понравится.
Я кивнула и, переплетая наши пальцы, пошагала за Макаром по еле приметной тропинке, теряющейся в траве и цветах.