Чтение онлайн

– Интеллектуал! – с почтением протянул дядя Витя, доставая пакет с кусковым сахаром. – Серьезная статья и на зоне уважаемая!

При упоминании зоны стало не по себе. Холодок побежал по коже, но я отогнал дурные мысли, готовые навалиться скопом, воскрешая в памяти тревогу, которую моё поколение почерпнуло из «Архипелага ГУЛАГ». Следовало элементарно осмотреться.

Чисто, тепло, сетка запотевших труб под потолком, радио, непрестанно громко говорившее и певшее, зелёные шерстяные одеяла в разномастную клеточку, предсказуемо мрачно.

– А у вас какая?

– 158-я 3 . На 159-ю ума не хватило. В шестой раз заезжаю! На верх не лезь, это для

мартышек, – остудил мой пыл дядя Витя, – Нам путешествовать положено с комфортом в королевском купе на нижней полке.

Старик быстро раздобыл кипятку, сообразил чаю и разлил его по жестяным арестантским кружкам. Мы сидели за железным ледяным столом, приваренном к полу на такой же холодной скамейке, пили черную жижу и делились подробностями своих «проделок».

Оказалось, он – бывалый меломан, в юности бренчал на двенадцатиструнке Deep Purple и Black Sabbath, но и Ступу уважает. Когда дядя Витя, разгорячённый крепким чаем, начал напевать «Мой генерал, вы опять обосрались!» я понял, на кого он похож, разве что гораздо старше.

– Несколько лет назад сидел в одной камере с мэром Архангельска Алексеем Донским, – вспоминал он, окуная сушку в напиток, – Простой мужик, компанейский, не жадный, передачками охотно делился. Херню какую-то правда слушал, музыкального вкуса нет. Так вот, мы с ним поспорили – должен ли человек иметь цель дальше своей жизни? – дядя Витя вопросительно посмотрел на меня, как бы спрашивая, что я думаю, но я ничего не думал, а дул на горячий чай. Сушка набухла, половина мякиша отделилась и плюхнулась в кружку, но дядю Витю не смутило, он размешал и отхлебнул.

– Лёха говорил, что да, надо из штанов выпрыгивать, даже какие-то задумки имел на этот счёт. Кому он должен я так и не понял, – старик замолчал.

Хотя я уже не был уверен, что он старик. Не смотря на атрофированное тело, глаза живые, с блестящей поволокой, а движения энергичные.

– Лично я никому не должен, не заимствовал! Считаю, что главная цель – не сдохнуть, быть-существовать. Понимаешь? Очень скоро, поверь мне, придётся не быть, поэтому «быть» в любом виде – уже великое достижение! Это, как с альфа-самцом, стремишься всю жизнь им стать, бородою тянешься, подпрыгиваешь, делаешь вид, а что по итогу? Да ничего! – дядя Витя показал кукиш в пустоту, – Был один, Сашка Македонский, да и тот по слухам – пидорас!

После чего стал расспрашивать что я натворил, планирую ли признаваться. Я отвечал неопределённо:

– На депутатской работе – куда ни плюнь окажется что под статьёй ходишь, а крепкие напитки за вредность не положены, приходиться от семейного бюджета отнимать.

Дядя Витя охотно соглашался, что ему во власть не надо, ибо там хуйня творится почище, чем у его брата в шиномонтаже.

Через несколько часов, когда я сгрыз десяток сушек, макать в кипяток мне не нравилось, камера стала наполняться задержанными. Ребята были юные, кичились изломанной судьбой, наперебой что-то рассказывали, считая свою историю самой трагич

ой и заслуживающей отдельных удивлений. Дядя Витя всех поил пахучим рассыпным чаем, выслушивал и давал советы.

Последним втолкнули белоголового парнишку. Куртка была разорвана, а на щеке сияла свежая царапина, след жесткой поимки. Глядя на него, я мысленно поблагодарил спецназ, который со мной обошёлся очень мягко, если не сказать нежно.

– Жена должна родить со дня на день! 39-я неделя пошла! На сохранении. А я здесь! Они меня выпустят?

– Может, конечно, и выпустят, – пытались успокоить его арестанты, – Но шансов нет.

Парень с трудом сдерживался чтоб не размякнуть и стал рассказывать, как они с приятелем забрались в чей-то гараж и пытались

оттуда украсть не то лодку, не то мотоцикл. Было темно, сыро и грустно так, как бывает только в начале весны, а зачем полезли он и сам не знает. Слёзы уже потекли по щекам, и он стал размазывать их по свежей ране.

– Всё равно не продать, барыг-то знакомых нет.

Дядя Витя, гремя чайником, перебил:

– Запомни, ты всё делал один! – проскрипел он, подливая кипяток, – Поплачь, тут стесняться некого.

Парнишка закрыл глаза руками, и начал хватать воздух ртом, а сидельцы наперебой наставлять как выйти на порядочного барыгу.

Камера, и без того тёплая наполнилась взволнованным дыханием нескольких человек и разномастными запахами пота, сдобы, табака, плесени и мокрой побелки.

– Как мне поступить? Признаться или «сидеть» на 51-й? 4 – белоголовый парнишка выпил кружку чая, раскраснелся и сжимал в руках карамельку, которую кто-то кинул в пакет с сушками.

– Решай, конечно, сам, но я бы на твоём месте во всем признался, пошел домой на подписку и никогда больше такой хуйнёй не занимался, – зевнул дядя Витя. Он взбил подушку, и похрустывая костяшками пальцев разместился на шконке. Часы показывали за полночь, но разговоры не прекращались.

– Красть нынче полагается по букве закона, согласно Конституции, – продолжал матерый сиделец, – Там и суммы крупнее и бабы красивее! Мне вот не повезло, вечерку даже не закончил. А вы, молодёжь? Стыдно, интеллект надо включать! – он скосил глаз на меня и махнул рукой, с видом, что некоторым включать, похоже, нечего.

– А я рассказ про это всё напишу, и про вас, дядь Вить, и про вас всех! – взволнованно выпалил, обведя камеру глазами Егор, так звали чувствительного мальчишку. Он допил чай и начал языком доставать пищу, застрявшую в неопломбированном верхнем зубе.

– Ты писательских коней, давай-ка, попридержи, читательских подгоняй! – буркнул мудрый старикашка и отвернулся к стене, давая понять, что психологические консультации на сегодня закончены.

В изолятор временного содержания на пару дней перед СИЗО попадает каждый арестант. Как мне стало известно позже, почти все они умудрялись познакомиться с дядей Витей.

– Он тебе рассказывал, что Pink Floyd на балете в Марселе играли? – спрашивал я уже через год вновь прибывшего из камеры предварительно заключения в СИЗО. К тому моменту мои скитания по архангельским изоляторам приобрели совсем уж затяжной характер.

– Да.

– И про то, что он с мэром Архангельска сидел и тот – мировой мужик?

– Да. Я все это вчера слышал точно такими же словами! – пучил глаза новоиспеченный зэк.

– И про генерала пел? – довольный произведённым впечатлением продолжал я.

– Блядь, это как так? Я ему сигарет оставил, колбасы. Мы с ним так хорошо по душам поговорили! Это фэйс 5 переодетый? – возмущался парень.

– Да все с ним поговорили… Такое не переоденешь, актёрского таланту в управлении не хватит, хоть самых способных напряги. Он, наоборот, предупреждал – «тише дыши!» 6

Вот такой был дядя Витя, вот так глобально мыслил. Как знать, может он и сейчас путешествует с комфортом в ИВС города Архангельска.