Синий краб
Шрифт:
1958 г.
Голуби
1.
Лёгкие самолётики, Голуби бумажные, Лёгкие, стремительные, Белые-белые… Десятилетние Лётчики отважные В школьном дворе. Что они делают? Петля Нестерова. Значит, «мёртвая»? — Третья попытка? — Уже четвёртая! — Это ничего. Я научусь. Крылья подправлю И как закручусь! Нам ли бояться Высоты и риска?.. 2.
Нам семнадцать, Мы планеристы. Без парашюта Летим налегке… — А вдруг пойдёшь В крутое пике?.. — Я
3.
Почему же вспомнилось То, что было давно? Голубок бумажный Влетел в окно. На белом крыле Красный росчерк. — Голубь, ты чей? Чьих вестей разносчик? Красная тройка На белом крыле. — Маленький лётчик, Сколько тебе лет? Почему тройка На крыле узком? Мечтал, наверно, На контрольной по русскому. Ведь из тетрадки Вырван лист. (Ну-ка, голубь мой, Поднялись!!!) Милый мальчишка! Ты уже сказал впервые Гордую фразу: «Мы сами». Тебе уже закат плескал Алыми парусами. Вот она, жизнь! Спешит. Ветки в ветре качаются… Детство взрослых смешит И всё равно Не кончается. 1958 г.
Ветры с моря
I
О, расскажи, расскажи мне про море, Ветер из южных широт! Пусть я узнаю, как с волнами спорит Лёгкий, как чайка, швертбот, Пусть я почувствую запах солёный, Горечь воды на губах, Пусть я увижу в дали опалённой Старый маяк на часах. Море! Мне снится всё реже и реже Синий тревожный огонь. Смутная тайна твоих побережий Ближе и ближе… II
1.
Где шумят сухие степи Солнцем выжженных предгорий, Рос мальчишка восьмилетний И мечтал увидеть море. Море, море голубое, Крики чаек, брызги пены, Грохот буйного прибоя, Скал обрывистые стены! Никогда ведь он не видел Твоих светлых побережий, В жизни никогда не слышал Троса якорного скрежет, Не слыхал, как пели мачты, Как волна о борт плескала, В изумрудную прозрачность Детских рук не опускал он. Только снилось, как фрегаты Уводили рулевые Сквозь янтарные закаты На рассветы штормовые. 2.
Раз он вышел из посёлка И вскарабкался на скалы… Из травы, сухой и колкой, Солнце золотом плескало. Нынче было всё иначе, И откуда — неизвестно — Вдруг коснулись скал горячих Струи влажного норд-веста. Мальчик круто обернулся, Встал лицом к морскому ветру, Оступился, покачнулся Над обрывом в тридцать метров… 3.
Пусть тебе теперь приснятся Моря солнечные воды, Пусть тебя не потревожит Голос знойной непогоды. Звёзды светят низко-низко, Море плещет близко-близко. Протрубили, как горнисты, Ветры возле обелиска. III
Была война, шёл сорок третий… В тылу, в сибирском городишке Подрос веснушчатый мальчишка; Отца он знал лишь на портрете… Зимою как-то мальчик начал Искать бумагу для растопки, Нашёл в шкафу книжонок стопку И стал листать их наудачу… И в буйной радости полёта Струя солёного норд-веста Сквозь ставни книжных переплётов Ворвалась в раненое детство. Ворвалось яростно, без спроса, На крыльях принесла с собою Мятежный окрик альбатроса И
грохот пенного прибоя. И вслед за ней — со струнным звоном, Страницы книжные мешая, Рвались пассаты и муссоны — Ветра всех стран и полушарий… Он за столом заснул, на книжку Склонившись головою сонной, И снился в эту ночь мальчишке Зелёный остров Стивенсона. 1959 г.
Париж
1959 г.
Как свидетельствует тетрадь, в которой найдены эти стихи, написано это в промежутках между лекциями по советской печати, военной журналистике и экономике сельского хозяйства. А точнее — прямо на оных…
Воспоминания о Севастополе
* * *
На карнизах съёжились голуби, Зимний мрак беспощадно холоден. Ничего, товарищ, уже рассвет. Самолёт улетает в полдень… 1960 г. [3]
Часть вторая
СТИХИ 60-Х — 90-Х ГОДОВ
***
3
Это крик души о Севастополе, который я увидел впервые в 1960 году. Отчаянно хотелось снова туда из свердловской стылости и рутинных университетских забот. А «Тишина» — это модная тогда песенка.
1961 г.
На листке с наброском незаконченного рассказа. Эти стихи — отголосок ностальгии по недавно закончившейся студенческой жизни. «Товарищи в каждом углу» — это, видимо, выпускники журфака во всех углах страны.
Тень Каравеллы
Поделиться с друзьями: