Чтение онлайн

Соревнований я боялся дико, боялся перевернуться в лодке, боялся задохнуться, что не хватит дыхания, что опозорюсь как в первый раз. Поэтому я стал заниматься еще усерднее и задавая мне задания, я старался выполнять их в полтора-два раза больше, больше бегал, больше крутил концепт, наматывал километражи, больше греб, особенно любил против течения, приходил раньше положенного на тренировки, крутил во всю мощь до начала занятия этот тренажер, больше бегал. Потом научился играть в футбол, играл в футбол во дворе у дома. Часто приходил к школьному двору и гонял мяч один, научился им управлять, потом подключались остальные и играли мы до вечера. Потом научился играть в баскетбол, каждую субботу выматывался, но утро следующего дня болели от прыжков ноги, но каждое воскресенье футбол. Понедельник – выходной, в этот выходной я бегал по набережной. Мышцы росли, я видел пресс, спорт для меня оставался смыслом жизни, я вел дневники и записывал свои показатели, рисовал графики, контролировал свой вес, потом брал медали, обгонял ровесников, в общем, получалось. В Калуге было две базы, одна там, где занимался я на речке, вторая на водохранилище. Меня перевели на другую базу, теперь нужно было грести там, где я с Таней рисовал на снежном льду ангелов.

Вторая база

была много лучше, уже три концепта, лодки современные, весла современные, больше возможностей развиваться. Больше людей занимались, мне они знакомы, с ними же гонял мячи. Было на что смотреть и куда стремиться. Занимался с таким же упорством. Были две проблемы, я не умел питаться. Много сил тратил на свою физику, а восполнял утраченные силы всем что попадалось на глаза, ел все и беспорядочно, но это пока на мне не отразилось и пока что не было последствий от неправильного питания.

Вторая проблема – сын нового тренера. Точнее, тренеров у меня было два. Муж и жена, а их сын занимался со мной. Да он выше, да он их сын и очевидно, его результаты были лучше моих, поэтому я еще усерднее занимался. Но ничего не выходило. Не работал принцип «тяжело в учении и легко в бою». В бою, в гонках, соревнованиях было еще тяжелее и я сдавался, никак не мог понять, почему он лучше, если он хиловат. А оказалось, его пичкали таблетками. Ну а я-то питался всем подряд, курицей, говядиной и запивал все это соками. А он жрал как положено, по норме. Я обгонял его в беге, подтягивался больше его, больше поднимал вес, по всем показателям был лучше его, но как только сажусь в эту лодку я полный ноль. Он обгонял меня на всех возможных дистанциях. В этом спорте очень важна техника гребли, правильно держать спину, не поднимать плечи, грести ногами, в прямом смысле, отталкиваться ногами правильно и все прочее. Меня этому с самого начала не учили, учили этого сынка. На меня особого внимания тренеры не обращали, как будто нарочно не учили тому, чему учили своего сына. Это меня напрягало даже до слез, поэтому я стал работать над собой сам и находил в интернете книги по гребле и штудировал их.

К слову, получалось не только в спорте. Показатели в спорте улучшили меня и в учебе, троек стало меньше, переход в десятый класс был для меня простым, я изучал математику, русским языком владел и не запинался, появились друзья в аське, появился и «ВКонтакте», переписка с новыми друзьями во всемирной паутине позволила мне печатать на клавиатуре с закрытыми глазами, писал без ошибок. Дома была книжная библиотека, родители со мной переехали в новую, свою квартиру в двух шагах от моей школы, закупались книгами, литературой классиков и со временем я вычитывал все книги. За два месяца перечел «Войну и мир», «Колымские рассказы», «Идиота», «Братьев Карамазовых» и других. Даже задел Бальзака и «Алхимика» Коэльо, потому что для родителей это было модно. Правила русского языка давались мне без проблем, писал без ошибок, но правила объяснить не мог. Записывал диктанты так же правильно, ошибок не получал, но подходя к доске объяснить деление слова, нарисовать «радугу» – корень слова, окончание и суффиксы не мог, не понимал. Ставили четверку. Литература на пять, физкультура на пять, подтягивался больше двадцати раз, бегал так же быстро, обгонял почти всех кроме бегунов. Английский ненавидел, но учил, потому что по телевизору известили об Олимпийских играх в Лондоне. К этим Олимпийским играм мне должно быть уже двадцать, поэтому надо учить, хотя бы в шестнадцать.

Перешел в десятый класс. Те, кто меня избивал в туалете и вымогал деньги ушли после девятого. Вздохнул свободно. Хотя в первое время после переезда в Калугу и новую школу идти учиться было каторгой, ненавидел школу. Мой десятый класс состоял из подростков, которые учебой не интересовались. Десятый класс делился на две параллели, одна, в которой был я – для простых, вторая– физмат, усиленное изучение физики, алгебры и английского. Там были лучшие, некоторых переводили в этот класс из других школ. В одну из тех, кого перевели из другой школы, я влюбился. Тани уже не было, она ушла после девятого класса. А новенькая была лучше, она отличница, красивая, в общем, ничего сейчас примечательного нет в ней, но тогда для меня она была слишком эффектна. С Таней было весело, но я не помню, как мы стали встречаться, с чего все началось, думаю, с портвейна и безделия. Эта же девочка была полной противоположностью, совсем другая, со знаком «плюс», ничего она по отношению ко мне не делала и не делала никогда, ей ничего и не нужно было делать, чтобы я полностью в нее погрузился. Я пошел к завучу и умолял перевести меня в другую усиленную параллель, обещал учиться лучше, избавиться от троек, учить английский и физику (которую я не понимал и ненавидел). Мне поверили на слово и перевели. В новом классе двадцать девочек и пять парней, я –пятый. Девочек не запоминал, одна только была на примете, из-за которой и перешел в другой класс, чтобы видеть ее чаще. А парни были хоть куда: первый мажор, жил по соседству, каждый год летал с богатыми родителями в Англию и поэтому знал английский, посмотрел фильмы типо «Танцы» и решил быть танцором, на школьных дискотеках дергался всеми частями тела и любовался собой в зеркало, носил дорогие костюмы, каждый день в новых «найках» и так далее, второй – паркурщик, накаченный и загорелый парень, учил французский, вырос на фильмах «13 район», в школу наверное не ходил, а прыгал по крышам и через окно, думается, залетал в класс на урок через окно. Третий узбек, но узбек непростой, русским языком владел без акцента, раньше учил историю Узбекистана, единственный предмет который ему не давался – местная история, по всем остальным предметам был в числе лучших, четвертый грузин, коммунист, в отличие от всех прочел «Капитал» Марска. Спустя годы мажор открыл собственный магазин обуви, конечно паль, но он старательно продвигал свой магазин, хотя магазин был расположен в здании, который был в собственности его родителей, паркурщик был известным в стране гимнастом, прославился. Узбек стал участником баттл-рэпа, стал узнаваемым «halloween», грузин пошел по партийной линии коммунистов. А я стал никчемным госслужащим. Хотя мои амбиции были проявлены в спорте.

Каждый из одноклассников был лучшим, мне нужно было быть таким же. В этом классе я был гадким утенком и очень хотел стать лучше хотя бы себя самого. Чтобы понравиться этой девочке я читал больше, учил больше, до ночи корпел над заданиями, пытался учить английский. Троек не стало, занятия спортом

дали плоды в учебе. В школе проводили выборы, стать школьным депутатом от своей школы по городу. Были настоящие выборы, школьницам я нравился, и они меня избрали депутатом, я победил с разницей в двадцать голосов от второго места. Все претенденты были из моего класса.

Когда избрали школьным депутатом, когда получил какую-то корочку и даже значок, я стал опаздывать в школу, меня за это не наказывали. Опаздывал каждый день, потому что жил ближе всех, поэтому не знал, как паркурщик прибывал в школу, каждый месяц были какие-то путешествия с другими депутатами, что мы делали в этой среде депутатской я не знал, всем было все равно, мне тоже, интересно было путешествовать и обсуждать что-то такое, что я даже не помню. Но все мое внимание занял спорт, он был основным для меня занятием, я спал и видел себя где-нибудь на Олимпийских играл и думал, что буду в Лондоне в 2012-м и тогда утру нос мажору, который туда добирался с родителями.

Конкуренция была большая, с одной стороны в спорте, сынок тренера, который был лучше, с другой – красивая девочка с класса и никакого на меня внимания, тогда как мажор проявлял к ней знаки, покупал ей сладости и подарки, деньги у него на это были, у меня денег не было вообще, даже карманных не давали, питался в школе бесплатно, потому что депутат, с третьей стороны – учеба, нужно было быть лучше четырех хотя бы здесь. Было очень тяжело, но интересно и как-то даже справлялся. Было здорово, это был мой 2007-й. Но всегда был кто-то лучше меня, кто-то был лучше в учебе, в спорте. К девочке подойти боялся, боялся что отвергнет, потому не подходил, думал, что подойдет сама и пригласит, а там я найду денег, отведу ее куда, правда куда вообще не знал, ни в какие кафе, рестораны не ходил и даже не знал где они находятся, но я хотя бы мог стать для нее интересным, рассказать про Пьера Безухова, или как жили на Колыме или в ГУЛАГе или как правильно грести, в общем, тему бы я подобрал, но она на контакт со мной не шла, подарки от мажора были важнее и я это отчасти понимал, девочка купилась на деньги и обеспеченного мальчика. Хотя я и был сынком судей, меня как не баловали, так и держались этой тактики.

В свои семнадцать предстояло готовиться к выпускным экзаменам, к ЕГЭ. Готовился старательно, зубрил тесты и ответы к ним, слушал аудиокниги по пути на тренировки и обратно, знал нужные исторические даты, зубрил алгебру и продолжал много читать все подряд. В квартире было два туалета, это излишество, но один туалет был отведен для моего чтения книг. В том туалете книг была масса, читал по семь книг одновременно. Что-то по спорту, что-то по учебе, что-то из классиков и что-то типо Коэльо.

Свободного времени у меня не было, мой переходный возраст прошел для родителей спокойно, для меня также все привычными темпами. Наркотики, алкоголь и даже сигареты прошли мимо и не задели ни меня, ни семью, ни здоровье. Все время только спорт, учеба, чтение и зубрилово. Ничего дальше я пока не видел, поэтому и до восемнадцати я был девственником, как общаться с девочками не знал, все были какие-то однополые и неважно даже красивая она или эффектная, не обращал внимания, была только та, ради которой перешел в другой класс и ревность от своего же бессилия, мажор уже вплотную ухаживал за ней и может, с ней же он переспал, меня это бесило, часто думал, что же именно они делают и почему он, а не я. А потом я обратил внимание на других девочек из класса. У них была своя конкуренция, одна отличница против другой, отличниками были все девочки. А новенькая, в которую я влюбился, пала жертвой алкоголя и сигарет, затягивалась и запивала. Курили и пили алкоэнергетики после школы. Уходя из школы, я видел двух отличниц во дворе, каждый день после школы. А после, отличница стала не такой уж отличницей, пила она уже одна, потеряла свой блеск и перестала нравится мажору, а после и мне. Та, ради которой я перешел и стал учиться лучше, спустилась на уровень ниже даже моего, прямо на глазах за считанные месяцы.

Сдал ЕГЭ, получил несколько медалей на гонках. А потом я пошел гулять с отцом, тогда мы общались несколько лучше и надо же, он посвятил какое-то время мне на общение, ему уже не было надобности задавать привычные вопросы типо «как дела…», как дела он знал и видел в дневнике, где уже не нужно было замазывать тройки, их уже не было, а то что я спортсмен и местный депутат взывали к его гордости, обо мне родители охотно рассказывали своим коллегам, чьи дети были моими же ровесниками или младше меня. Меня не ругали, не за что, не пороли, тоже не за что и не общались, я был каким-то самостоятельным, но в своей комнате. Разве что не получал деньги, не платил коммунальные и не готовил есть, как ел все подряд, так и продолжалось. А отец на прогулке сказал мне, что поеду я в Саратов, буду учиться на юридическом как и они в свое время. Он наказал мне держаться учебы, просил бросить спорт и оставшиеся силы направить на учебу, потому что мой спорт никому не нужен, денег я не заработаю, я не футболист, платить не будут, а после тридцати станусь ненужным учителем физкультуры. Еще отец сказал, чтобы я не бегал по бабам, был осторожен с ними и не делал с ними глупостей. Что значит последнее, я не знал потому что и баб-то у меня не было, был только опыт явно не взаимной любви к девочке, которая спилась и которую на моих глазах клеил мажор. А по поводу спорта перечить отцу было нельзя. Я его боялся. Жизнь за пределами спорта я не знал, а отец знал, полагался на его авторитет. В итоге переехал в Саратов, опять же к бабушке и деду, поступил на юридический, до этого получил направление из Калуги, сдав какие-то тесты, направление было из Следственного комитета при прокуратуре.

Я поразмыслил, хотя моих мыслей и не требовалось для переезда в Саратов, мыслил я уже, когда был в Поволжье. Оставшись в Калуге, я бы мог продолжать заниматься спортом, опять у этих же тренеров, но у них был сын, он всегда был бы лучше меня, поступил бы в какой-нибудь институт, местный, ну учился. Ну жил бы в этом городе, все в привычном темпе и с родителями. Перспективы были так себе, судил о себе категорично.

По приезде в Саратов тут же пошел в гребную базу. Приняли как чужака, но я показал свои дневники, показал свое рвение. Два дня подряд меня проверяли на вшивость, давали плохую лодку и соперника, следили за тем смогу ли я его обогнать на дистанции, на второй день дали другую лодку и соперника сильнее, обогнал и его. На третий день дали итальянскую лодку и оставили в команде. Я был одиночником, то есть сидел в лодке один, не был командным игроком, у меня была своя система тренировок, свои взгляды и мечты были выше желаний других спортсменов, отдаваться был готов на полную.