Чтение онлайн

Услыхав это, Феанор встал перед Манве и, воздев руку, проклял Мелькора, дав ему новое имя — Моргот, Темный Враг Мира; только этим именем Эльдар и называли его впоследствии. Еще Феанор проклял приглашение Манве и тот час, когда он пришел к Таникветилю; объятый безумной яростью и горем, он полагал, что, если бы остался в Форменосе, то смог бы избежать уготованной ему Мелькором участи и помочь отцу.

Затем Феанор выбежал из Кольца Судеб и помчался прочь, потому что отец был ему дороже всего Света Валинора и несравненных творений его собственных рук вместе взятых; и неудивительно — был ли у кого-то из эльфов или людей такой же великий и почтенный отец?

Многие сочувствовали горю Феанора,

но оно было далеко не его личным; Яванна безутешно рыдала на холме, опасаясь того, что Тьма поглотит последние лучи Света Валинора навеки. Ибо, хотя Валар и не осознали еще до конца, что именно произошло, они догадывались, что Мелькору удалось это проделать не без чьей-то посторонней помощи. Сильмарили были утрачены, и теперь было уже неважно, согласился Феанор отдать их Яванне или нет. Однако, если бы он все же ответил "да", то многие последующие события могли бы получить иное развитие. Но теперь судьба нольдорцев была предрешена.

Моргот тем временем, спасаясь от преследования Валар, пришел в пустынные земли Арамана. Располагались они на севере, между горами Пелори и Великим Морем, наподобие Аватара, что лежал на юге. Но Араман был обширнее, и между берегами и горной грядой пролегали бесплодные равнины, на которых, по мере приближения льдов, становилось с течением времени все холоднее. Моргот с Унголиант торопливо пересекли эти земли и направились сквозь промозглые туманы Ойомуре к Хелькараксу, где пролив между Араманом и Средиземьем был наполнен огромным количеством дрейфующего льда. Морготу, однако, удалось перейти через него и оказаться, наконец, на севере Внешних Земель.

Унголиант шла вместе с ним, поскольку Моргот не смог от нее отвязаться; испускаемое ею темное облако до сих пор окутывало их обоих, и Унголиант пристально следила за всеми его движениями. Так они достигли земель, лежавших на севере от залива Дренгист. Отсюда было уже рукой подать до развалин Ангбанда, первой твердыни Моргота на западе Средиземья. Унголиант, почувствовав, что Моргот надеется ускользнуть от нее, скрывшись в своей крепости, остановила его и потребовала выполнить данное ей обещание.

— Злыдень! — окликнула она. — Я исполнила то, что ты просил. Но голод мой еще не утолен.

— Чего же тебе еще? — возразил Моргот. — Ты что, весь мир готова запихнуть в свое ненасытное брюхо? Этого я тебе позволить никак не могу, ведь я — его Повелитель.

— Так много я не прошу, — ответила Унголиант. — Но у тебя с собой сокровища из Форменоса; отдай мне их все. Без малейших колебаний, как обещал.

И Моргот вынужден был отдать Унголиант все драгоценные камни, что он нес с собой — один за другим, и с большой неохотой; она же поглощала их, навеки забирая красоту камней у мира. Насыщаясь, она становилась все больше и темнее, но жажда продолжала терзать ее.

— Ты подаешь мне лишь одной левой рукой, — сказала тогда она. — Покажи-ка, что там у тебя в правой.

В правой Моргот крепко сжимал сильмарили, и несмотря на то, что те были заключены в хрустальный сосуд, свет их начал жечь его кожу, и рука задеревенела от боли. Но разжать ее Моргот не захотел.

— Нет, — сказал он Унголиант. — С тебя уже достаточно. Ведь только благодаря вложенной в тебя моей собственной силе ты смогла выполнить требуемое. А я более не нуждаюсь в тебе. Эти вещи ты не получишь и даже не увидишь — они отныне и навеки принадлежат мне.

Но Унголиант к тому времени стала значительно сильнее его, в том числе и благодаря отданной Морготом силе; и она опутала его в свою липкую паутину и попыталась удушить тьмой. Тогда Моргот страшно закричал, и крики эти эхом разнеслись в окрестных горах. В дальнейшем эти земли были названы Ламмот, ибо эхо криков Моргота до сих пор обитает здесь; любой громкий звук пробуждает

его, и вся территория между холмами и морем оглашается многоголосым воем ужаса.

Вопль Моргота по тем временам был самым чудовищным звуком, что когда-либо раздавался на севере мира; задрожали горы, затряслась земля, и камни трескались напополам от этого шума. Крик был услышан даже в самых удаленных и богами позабытых местечках. Глубоко под обрушенными залами Ангбанда, в подземных пещерах, до которых Валар в спешке так и не добрались, встрепенулись балроги, до сих пор ожидавшие возвращения своего Повелителя. Они поспешно выбрались наружу и, пройдя через Хитлум, добрались до Ламмота, подобные сгусткам пламени. Своими огненными хлыстами они вмиг разметали паутину Унголиант, и та, испугавшись, бросилась наутек, выпуская за собой черный дым, призванный прикрыть отступление.

Бежав с севера, она оказалась в Белерианде и поселилась там под Эред Горгорот, в темной долине, названной впоследствии Нан Дунгортеб — Долиной Ужасной Смерти, из-за того кошмара, что она там развела. Ибо в той долине обитали иные паукообразные чудовища, бежавшие некогда из Ангбанда. Она скрещивалась с ними и поглощала их; и даже после того, как сама Унголиант ушла из этой местности на неизведанные южные просторы, потомство ее еще долго обитало там и оплетало все окрест своими жуткими паутинами. О дальнейшей судьбе Унголиант ничего наверняка не известно. Некоторые утверждают, что она давно уже сгинула, пожрав однажды в своей неутолимой жажде самое себя.

В конечном счете, мрачные опасения Яванны, что сильмарили будут поглощены и обращены в ничто, не оправдались; но они по-прежнему оставались во власти Моргота. Последний, спасшись от Унголиант, вновь собрал всех своих прислужников, каких только сумел разыскать, и привел их к руинам Ангбанда. Здесь он восстановил и углубил свои обширные подземелья и катакомбы, а над ними воздвиг тройной пик Тангородрим, постоянно испускавший тяжелый, черный дым, кольцами вившийся вокруг его вершин.

И темные полчища чудовищ и демонов Моргота стали расти и множиться в недрах земли под Ангбандом, так же, как и выведенная им давным-давно раса орков; и над Белериандом нависла черная тень. А Моргот тем временем выковал себе здоровенную железную корону и провозгласил себя Повелителем Мира, в подтверждение этого вправив в корону сильмарили. Руки его в процессе оказались дочерна сожжены освященными кристаллами, и навсегда такими остались; боль от ожогов постоянно мучила его и приводила в ярость. Корону Моргот носил не снимая, несмотря на то, что огромный вес ее стал вскоре трудно переносим.

Лишь один только раз покинул он свое царство на Севере, да и то ненадолго, и втайне; и оружие за все время своего правления он брал в руки лишь однажды, предпочитая править, не покидая трона.

Гордость Моргота, таким образом, была ущемлена еще сильнее, чем во времена его правления в Утумно, и жгучая ненависть кипела у него внутри; в своем темном царстве, окруженный приспешниками, которых он учил своей злобе, он окончательно растратил свою душу. Однако могущество Моргота, как одного из Валар, еще долгое время оставалось при нем, и всех, за исключением разве что сильнейших, охватывал при виде его безудержный страх.

Узнав о том, что Морготу удалось бежать из Валинора и уйти от преследования, Валар еще долго сидели во мраке на своих тронах в Кольце Судеб, и Майяр с Ваньяр стояли рядом с ними, рыдая от горя. Но большая часть нольдорцев вернулась в Тирион, где стала оплакивать затмение своего чудесного города. Сквозь ущелье Калакирья ползли в него холодные туманы с моря, окутывая башни города и затмевая огни на башне Миньдон, и тусклое их мерцание казалось слабым и безжизненным.