Силикус
Шрифт:
Тон Толатара убедил Силикуса в том, что шутки кончились. Бог едва заметно шевельнул пальцем и Тень, тут же соскользнув с меча, метнулась ему под ноги.
Великан поднял меч, закинул его на плечо и, развернувшись, бросил:
– Уходи и не возвращайся.
– Ладно, - кивнул Силикус и добавил уже тише: - Еще посмотрим, кто кого.
Плут пошёл к спуску, ни разу не оглянувшись. Толатар долго провожал его злобным взглядом в спину из темноты пещеры, совершенно не замечая оставшийся на земле клочок тени.
***
Этой же ночью, ночью томной и волшебной, полной причудливых образов, тихих шепотков и предвкушения надвигающихся чудес, в час, когда фонарь луны окутал верхушку горы Ногд
– фигура. И оказалась она фигурой о семи головах. Её мускулы были крепки, как камень, шеи в обхвате - что стволы сосен, а в плечах она даже превосходила Владыку Гор. Фигурой оказалась безымянная великанша, которая тут же поразила Толатара в глубь великаньего сердца.
В том сне ему не хотелось быть сильным и всемогущим, а совсем наоборот, хотелось быть мягким, пленённым и податливым в её мозолистых пальцах, как разогретый свечной воск. Так и вышло. Великанша, распалив грубое, но горячее сердце Толатара, довела его до состояния полной покорности и раболепия, и когда он уже был готов к главному блюду, попросила взамен одну лишь вещь. Толатар согласился, даже сам не помнил, с чем именно. И когда, наконец-таки, всё произошло, Владыка Гор осознал, что минувшие тысячелетия он не жил, а вёл серое и безвкусное существование.
Той дивной ночью, пара семиглавых исполинов слились в единое, четырнадцатиголовое целое, состоящее из дикой любви, звериной страсти, поросячьей нежности и слоновьей радости, со всеми аспектами подобной любви: укусами, царапками, затрещинами, заломами, взаимным сквернословием и влажными лобызаниями. И так хорошо им было вдвоём, что даже небесное светило, солнцем зовущееся, да первые петухи верхних Пределов так и не смогли растревожить дивный сон великана Толатара.
***
Силикус был уже спустился с горы, когда гулящая чертовка, наконец-то, догнала. За спиной у блудной сестрицы, на перевязи болтался Меч Грома Тондардун. Только уменьшенный в сто раз от прежнего, подстроившись под размеры нового хозяина.
– Ну, проказница, давай, хвались, - улыбнулся Силикус вышагивающей рядом Тени.
– Долго хомутала здоровяка?
Его копия без черт лениво отмахнулась. Меч с широким лезвием, при ходьбе, легонько шлёпал по теневым ляжкам.
– Ну тебе ведь понравилось?
Тень повертела теневой кистью, мол, ни так, ни сяк. Затем нарисовала рукой круг в области живота, и сделала вид, что баюкает малютку.
– Даже как?
– вскинул брови Силикус и звонко рассмеялся.
– Поздравляю! Папашке будешь сообщать, когда придёт время?
Тень поскребла пятернёй в затылке и пожала плечами.
– Что ж, вот и первая пара подвигов позади, - подвёл итог Силикус.
– Мне следует избрать достойнейшего из племени семиров, дабы передать ему новую реликвию народов Севера. Выбирать буду тщательно, взвешенно, да по совести. Не хотелось бы вручать подобную силищу кому попало! Люди севера, конечно, хорошие, добрые в душе, вот только, властвовать не умеют. Как наденут короны на головы, так сразу же из героев первых превращаются в гадов последних. Видимо дедушка, когда их лепил, под конец совсем устал и схалтурил.
Тень качнула головой, что могло означать что угодно. Силикус оценивающе взглянул на меч и протянул руку.
– Ладно, плутовка, поигралась и хватит. Отдавай Меч Грома.
Тень повернулась к нему, продолжая вышагивать рядом. Её лик, такой же чёрный и непроглядный, как и прочие части тела, не имел черт. Однако Силикус все равно увидел опасный блеск и смятение в душе Теневой Сестрицы. Как она приходилась ему родной сестрой, так и он ей -
родным братом, а потому оба прекрасно чувствовали друг друга, без слов. Он остановился, Тень тоже. Силикус, с бесстрастным лицом, настойчиво протягивал руку. Сестра не двигалась. Плут вспомнил пророчество, которое много лет назад ему нагадала спящая беспробудным сном, Слепая Провидица Дроммара. «Тень твоя, Плут, сестрою названная, та, что самым близким и родным, сопутствующим тебе по жизни другом будет, хранит во чреве своём Начала Тёмные, - хрипло произнесла старуха в рваной накидке, с повязкой на глазах, водя костлявой рукой над ржавой чашей, что до краёв была наполнена серебряной водой.
– Как пиявка вытягивает кровь гнилую из тела больного, так и Сестрица твоя, вытянула из тебя чёрные пороки, что даны были тебе от рождения, и заключила их в себе, дабы уберечь родную и любимую душу от падения в безумия Бездну. Но ничто на свете, ни в мире живых, ни в мире мёртвых, ни даже в мире бессмертных, не даётся бесплатно. У всего есть цена. Сестрица уберегла тебя от незавидной участи, ценою уснувшего проклятия своего естества. И однажды, настанет день, когда барьеры падут, проклятие проснётся, и цена будет уплачена. Живи и радуйся жизни, Плут. Придёт час, когда Тьма, обитающая внутри твоей спутницы, вырвется наружу. Будь готов защищать себя, своих близких и всё, что тебя окружает, от того врага, страшнее которого тебе не встретить ни в одном из существующих Пределов...»
Неужели настал тот самый час? И сестрица, взмахнув мечом, обрушит мощь Тондардуна на голову братца, которому она клялась служить верой и правдой до конца жизни? Но нет. Как всегда, обошлось. Тень покорно сняла перевязь и отдала меч брату.
– Благодарен я тебе, Сестрица любимая, - улыбнулся Силикус, слегка вытащив меч из ножен и любуясь перламутровым отблеском.
– С меня должок. А теперь, будь добра, займи своё место.
Тень, всплеснув руками, понуро свесила голову, изобразив, будто вздыхает и, ударившись о землю, шмыгнула под ноги Силикусу, пока тот уже размышлял над следующим подвигом.
IV
Долго ли, коротко ли шёл Силикус, и пришёл в итоге к порогам Подгорного Предела, именуемого Ульдерхарндом, где его встретил владыка гигантских пещер, изумительных палат и величественных залов, титан Огимон. Угостив Силикуса чаркой Огненной воды из подземных источников, хозяин повёл его по своим владениям.
– И как поживает твой величественный дед?
– Занятой совсем, весь в делах. То на север пошлёт гром и молнии, то на юг обрушит бурю, то восток зальёт дождями. Ну а когда совсем невмоготу ему становится скука небесная, спускается мой дедушка в Царство Вечного Хлада, к синезубому Хйодису в гости, где оба старика попивают жидкий морозец, закусывают костями китов, да вспоминают подвиги былые и войны забытые. В общем - хорошо поживает, передаёт тебе низкий поклон.
– Добро, добро...
Воздух был горячим и спёртым, пахло прогорающим деревом, углём, железом. Со всех сторон звучал мелодичный перестук молотков, звон наковален, дув мехов, потрескивание раздуваемых в печах углей и шипение опускаемых в воду, раскалённых железных заготовок. В полутьме, подсвеченной багровым заревом горнил, беспокойно работали, копошились и туда-сюда сновали низкорослые бородатые фигурки - карлики-рабы Верховного Титана. Сам правитель - высокий, грузный, широкоплечий и важный, лениво и неспешно переваливался с ноги на ногу, показывая Силикусу местный быт. Кожа Огимона блестела, как начищенная и отполированная до зеркального блеска сталь, свободная одежда лишь подчёркивала огромные размеры, а суровое, квадратно лицо с резкими и прямыми, даже гротескными чертами, отражало свет пламени.